Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 39 – Диана Эванс

Илэйн едва устояла на ногах. Каждый инстинкт кричал ей бежать, закрыться, сжаться в комок. Но она выпрямилась, вцепившись взглядом в центр бури. Там, в самой гуще чёрного светила, она чувствовала его — слабый, ровный пульс. Ту самую искру гармонии.

Она протянула руки, и её дар, обычно работавший как губка, теперь стал скальпелем, щупом, проводником. Она не поглощала. Она впускала. Позволяла ядовитой энергии течь через себя, направляя её не в свою душу, а к той крошечной, едва теплящейся точке света.

Первая волна едва не убила её. Это была боль самого Сомнуса, умноженная в тысячу раз. Боль разрываемой плоти реальности, боль вечного заточения, боль каждого поглощённого кошмара. Она вскрикнула, но не прервала контакт. Она была мостом. Проводником между ядом и противоядием.

— Я… верю… в тебя… — прошептала она сквозь стиснутые зубы, и эти слова были не молитвой, а заклинанием, фокусом для её воли.

Она чувствовала, как искра отзывается. Сначала испуганно, словно дикий зверёк, застигнутый светом факела, потом с нарастающим изумлением. Она посылала ей не просто энергию, а саму свою суть — то самое чистое доверие, ту самую любовь, что была ключом. Она подпитывала искру не страхом, а его противоположностью.

Буря вокруг них заволновалась. Чёрная энергия, почувствовав незваного гостя в самом своём сердце, пришла в ярость. Багровые молнии били в неё, не физически, а ментально, пытаясь выжечь её разум. Она парировала их, как он учил её парировать кошмары не принимая удар, а отклоняя его. Она была лишь проводником. Её задача направлять поток.

— Ты… не… это… — выдыхала она, обращаясь к той искре, к тому заточённому внутри существу. — Ты музыка… Ты покой… Вспомни!

Похоже, оно вспоминало.

Искра затрепетала и начала расти. Из крошечной точки она превратилась в сгусток мягкого, золотистого света. Он был хрупким,как первый луч солнца после долгой ночи, но он был. И по мере того как он рос, чёрная энергия вокруг него начинала вести себя иначе. Она не исчезала, а… преобразовывалась. Багровые молнии тускнели, их ядовитый свет смягчался, становясь похожим на закатные блики. Рёв стихал, превращаясь в гул, затем в шёпот, а потом и вовсе в подобие далёкой, неземной музыки.

Но чем ярче становился свет, тем яростнее сопротивлялась тьма. Вся накопленная за века мощь кошмара обрушилась на них, пытаясь задавить зарождающуюся гармонию. Илэйн чувствовала, как её силы на исходе. Её сознание затуманивалось, тело горело изнутри. Она была всего лишь человеком. Хрупким сосудом, в который пытались влить океан.

— Я… не… отпущу… — это был уже не шёпот, а хрип, последнее усилие её воли.

И в этот момент всё изменилось.

Где-то на окраине её восприятия, сквозь рёв бури, она почувствовала его. Сомнус. Не того, что был здесь, в Сердцевине, а того, что был снаружи. Его сознание, оторвавшееся от барьера, пронзило хаос, словно луч прожектора. Он почувствовал вторжение, нарушение и он шёл.

Его присутствие обрушилось в Сердцевину как ударная волна. Это была не та контролируемая мощь, что она знала. Это была слепая, первобытная ярость существа, чью самую сокровенную суть атаковали. Его форма, гигантская и безобразная, заполнила пространство, его щупальца, подобные бичам из тьмы, взметнулись, готовые разорвать незваного гостя.