Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 38 – Диана Эванс

Он не был проклят, он был искалечен. Сломан самой реальностью, в которую попал.

Илэйн сидела, онемев, пока последние отголоски видения не угасли. Слёзы текли по её лицу, но она не замечала их. Всё обрело новый, ужасающий смысл. Он был не монстром по рождению. Он был музыкантом, которому отрубили руки и заставили выть в темноте, и этот вой стал единственным звуком, который он мог издать.

Теперь её план приобрёл новое, огненное оправдание. Это было не просто исцеление. Это было возвращение. Восстановление того, что было сломано.

Но как? Как превратить войобратно в симфонию?

Она вернулась к свитку с «чертежами». Теперь она смотрела на него другими глазами. Она искала не слабость в системе, а… изначальный шаблон. Ту самую «гармонию», следы которой должны были остаться, как остаётся генетический код в каждой клетке.

И она нашла его. Глубоко, в самых основах энергетической матрицы Сердцевины, под слоями сконцентрированного страха, пульсировала крошечная, почти мёртвая искорка. Она была похожа на забытую мелодию, запертую в самой гуще какофонии. Это был его истинный «код». Его первоначальная, неискажённая суть.

Её безумный план обрёл конкретные очертания. Она должна была не сжечь энергию страха, а использовать её. Как топливо. Как гигантский импульс, чтобы «перезагрузить» систему. Взять эту искру и влить в неё всю мощь накопленного кошмара, чтобы она, как феникс, возродилась из пепла, сжигая чужеродную структуру и восстанавливая изначальную.

Риск был колоссальным. Искра могла просто не выдержать и угаснуть. Или, что хуже, мутировать во что-то третье, непредсказуемое и ужасное. Но это был единственный шанс.

В ту ночь, когда Сомнус снова погрузился в свой цикл глубокой концентрации, Илэйн стояла перед спиральным спуском в Сердцевину. Она была спокойна. Страх ушёл, сменившись холодной, безжалостной решимостью.

Она закрыла глаза и нашла внутри себя тот самый «ключ» — чистое, безоговорочное доверие, смешанное с любовью. Она сконцентрировалась на нём, позволила этой вибрации наполнить её всё существо. Затем она направила её вперёд, к невидимой двери.

Раздался тихий, похожий на хрустальный звон звук. Замок отозвался. Энергетический барьер, охранявший вход, дрогнул и рассеялся, открыв путь в пульсирующее сердце тьмы.

Илэйн сделала шаг вперёд. Воздух внутри был густым, как расплавленное стекло, и громким, как рёв тысяч голосов. В центре зала, похожего на гигантский желудок, клубился сгусток чистой энергии — ослепительно-чёрный, испещрённый багровыми молниями. Это и был резервуар, а где-то в самом его центре, едва теплясь, ждала её искра.

Она подошла ближе, её тело пронзали разряды чужой агонии. Она протянула руки, не физические, а руки своего духа, и коснулась бушующей массы.

— Прости меня, — прошептала она. — Но это единственный способ вернуть тебя домой.

И она начала свой безумный ритуал,не разрушения, а перерождения.

Шаг внутрь Сердцевины был похож на падение в эпицентр вулкана. Воздух вырвался из её лёгких с шипением, вытесненный плотной, звенящей субстанцией чистого страха. Звук обрушился на неё не как грохот, а как физический удар, визг, рёв, плач и скрежет, слившиеся в один всепоглощающий кошмарный гимн. Света не было, лишь ослепляющая, пульсирующая тьма, прошитая багровыми, как раскалённая сталь, прожилками.