Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 30 – Диана Эванс

Он резко дёрнулся, словно она ударила его.

— Нет, никогда.

— Почему? — в её голосе снова зазвучали надрывныенотки. — Если я всего лишь миг?

— Потому что ты не «всего лишь»! — его голос снова набрал силу, но на этот раз в нём была не ярость, а отчаяние. — Ты первая, кто увидел не монстра! Ты первая, кто прикоснулся ко мне не с ужасом, а с жалостью! Ты первая, кто научил меня вкусу тишины! После тебя… после тебя любое другое присутствие будет казаться шумом! Грохотом! После солнца нельзя привыкнуть к свече, Илэйн!

Он подошёл к ней, но не прикасался. Его щупальца беспомощно повисли в воздухе.

— Ты думаешь, я не знаю, что ты смертна? Я знаю! И от этой мысли моя собственная вечность кажется мне наказанием! Потому что я буду вынужден существовать после с памятью о тебе. С эхом твоего голоса в этих стенах. И это будет куда мучительнее, чем вся боль, что я когда-либо знал.

Илэйн смотрела на него, и её гнев, её обида начали таять, сменяясь всепоглощающей, удушающей жалостью. Он был не просто тираном. Он был заключённым, которому на минуту показали небо, зная, что скоро его снова заточат в темницу. Навсегда.

— Я… я не думала об этом, — призналась она.

— Я знаю, — он опустил «голову». — Ты думала о свободе, о яблоках, о солнце. Это… нормально. Это по-человечески.

Он повернулся и медленно поплёлся прочь по коридору, его тёмная фигура казалась бесконечно одинокой.

— Иди отдохни. Завтра… завтра мы продолжим уроки. Барьер стабилизировался, но ему требуется постоянный уход. Тебе нужно научиться чувствовать его колебания на расстоянии.

Он почти скрылся в тени, когда она окликнула его.

— Сомнус!

Он остановился, не оборачиваясь.

— Я не хочу, чтобы ты страдал, — сказала она, и в её голосе слышалась твёрдая решимость. — Ни сейчас, ни после. Я… я найду способ, я обещаю.

Он обернулся. Во мгновенной вспышке его раны она увидела не надежду, а безграничную, неизбывную грусть.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Илэйн. Некоторые двери закрыты навсегда. Даже для нас.

И с этими словами он растворился в темноте, оставив её одну в безмолвном, пульсирующем коридоре. Она стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела в пустоту. Их ссора закончилась. Но на смену ей пришло нечто более тяжёлое — осознание хрупкости их странного счастья и безжалостного хода времени, которое работало против них. Она снова захотела на волю, но теперь не за солнцем.А за ответом. За способом обойти саму смерть. Ради него, ради них обоих.

Прошло несколько дней. Внешне всё вернулось в привычную колею. Уроки, тихие беседы, совместное «созерцание» искусственного неба. Но между ними висела невысказанная напряжённость, тонкая, как паутина. Илэйн избегала прямых взглядов, а Сомнус был неестественно сдержан. Его щупальца, обычно так часто тянувшиеся к ней, теперь держались на почтительном расстоянии.

Илэйн пыталась сосредоточиться на новом задании — чувствовать барьер на расстоянии. Она сидела в своей комнате, закрыв глаза, и простирала своё восприятие сквозь каменные стены, вверх, к невидимой куполообразной оболочке, натянутой над городом. Сначала она ощущала лишь смутный гул, ровный и мощный. Но постепенно, следуя его тихим, методичным указаниям, она начала различать отдельные «ноты».

Были участки, которые пели низко и уверенно, там страх был стабильным, почти ритуальным, привычным фоном жизни. Но другие… другие вибрировали тревожно, прерывисто. Они были слабыми, истончёнными. Именно через них, как объяснил Сомнус, и происходила утечка энергии. Барьер был голоден.