Книга Гувернантка для Дракона, страница 37 – Мария Соник

— Научи меня, — вдруг сказал Игнатий.

— Что?

— Научи меня. Смотреть. Как ты умеешь.

Элис посмотрела на него — на этого могущественного лорда, который стоял перед ней, как нашкодивший ученик, и просил о самом простом уроке в мире.

— Хорошо, — сказала она. — Завтра. На рассвете. Идем к озеру. Втроем.

— А можно с Искоркой? — встрял Тэд.

— Можно и с Искоркой.

* * *

На рассвете они стояли на берегу озера — Элис, Игнатий, Тэд и слегка сонная саламандра. Солнце только начинало подниматься из-за гор, окрашивая небо в розовый и золотой.

— Смотри, — сказала Элис, показывая на восток. — Видишь, как просыпается свет? Сначала он касается верхушек гор, потом спускается ниже, ниже… А теперь посмотри на озеро. Видишь, как меняется цвет?

Игнатий смотрел. Долго, пристально, будто видел это впервые в жизни.

— Красиво, — сказал он наконец. — Я никогда не замечал.

— Потому что всегда смотрел, но не видел. Это разные вещи.

— А облака? — подал голос Тэд. — Пап, смотри на облака! Вон то похоже на дракона, правда?

— Правда, — согласился Игнатий. — А вон то — на корабль.

— А вон то — на Искорку, когда она спит!

Саламандра, услышав свое имя, ткнулась носом в Тэда и довольно заурчала.

Они просидели на берегу до самого завтрака. Игнатий учился смотреть на мир — не как на добычу, не как на поле битвы, не как на источник богатства. Просто смотреть. Видеть красоту. Радоваться мелочам.

— Спасибо, — сказал он, когда они возвращались в замок. — За этот урок.

— Это не урок, — улыбнулась Элис. — Это подарок. Тебе и Тэду.

— Ты — лучший подарок, который у нас есть, — серьезно сказал Игнатий.

— Пап, а можно мы теперь каждое утро будем так делать? — спросил Тэд. — Смотреть на рассвет?

— Можно, — кивнул Игнатий. — Каждое утро.

— И на закат?

— И на закат.

— И на звезды?

— И на звезды.

— Ура! — Тэд подпрыгнул и побежал вперед, распугивая мелких зверушек. — У меня самая лучшая семья!

Искорка понеслась за ним, урча и пуская дым. Элис и Игнатий шли следом, держась за руки.

— Знаешь, — тихо сказал Игнатий, — я думал, что знаю всё о любви. Драконья любовь — это страсть, собственничество, желание обладать. Но ты показала мне другую любовь. Нежную, терпеливую, учащую.

— Это материнская любовь, — ответила Элис. — Она другая. Она не требует, она отдает.

— Ты отдала нам так много. Себя, свое время, свое сердце.

— А вы дали мне взамен семью. Это дороже любых сокровищ.

Он остановился и повернул ее к себе.

— Завтра наша свадьба, — сказал он. — Ты не передумала?

— Ни за что.

— Даже после того, как узнала, что я не умею смотреть на облака?

— Тем более после этого. — Она улыбнулась. — Тебя есть чему учить. А я люблю учить.

— Учить дракона?

— Учить любить. Это самое важное.

Он поцеловал ее — легко, нежно, благодарно. А где-то впереди Тэд уже кричал, что видит в облаке дракона, который похож на папу, и Искорка согласно урчала, и мир просыпался для нового дня — дня перед свадьбой, дня перед новой жизнью, дня, полного любви и обещаний.

— Завтра, — прошептала Элис.

— Завтра, — эхом отозвался Игнатий.

И они пошли дальше — навстречу своему завтра. Вместе. Навсегда.

День свадьбы начался с того, что Искорка съела фату.

— Что значит — съела? — Элис смотрела на пустой сундук, где еще вечером лежало нежнейшее кружево, сотканное эльфийскими мастерицами.