Книга Судьба принцессы, страница 90 – Дарья Котова

Вадерион вытащил из-за пазухи чистый пергамент и перо с чернильницей, положив их на землю перед Эгралом.

— Пиши. Кому хочешь и что хочешь. Если через месяц не предоставишь выкуп, я отдам тебя воинам. Думаю, мои подданные придумают множество пыток для тебя и до хрипоты будут спорить о способе убийства.

Вадерион резко поднялся и направился к выходу. За тонким пологом палатки он видел тени — короля пустынных эльфов охраняли днем и ночью.

— Ты так и не назвал цену.

— Удиви меня. — Вадерион играл с ним, как пантера с хорьком. То следит, то выпускает когти, а несчастный зверек пытается переиграть ее.

— Хочешь лосскую руду? — выпалил Эграл, откидывая назад серые космы. Несмотря на бессмертие, даже лицо выдавало его настоящий возраст, однако яростная душа, присущая всем пустынным эльфам, и горячая голова явно мешали опытному правителю продемонстрировать свою мудрость. Или он был слабее. Вадерион бы никогда не стал играть по чужим правилам, скорее, он бы вогнал очин пера в горло своему врагу.

— Зачем мне вашалосская руда? В мире больше нет кузнеца, способного выковать из нее меч, Миэрэн Харт мертв. К тому же, — заметил Вадерион, касаясь пальцам ножен на поясе, — у меня уже есть непобедимый клинок.

Карие глаза, не отрываясь, следили за каждым его движением. Страха не было в них, не было в выражении лицаили в жестах — было в этой болезненной внимательности. Вадерион даже позволил себе мысленный победный оскал: долгая война стоила этих мгновений. Он вновь победил.

— Я хочу увидеть, какую цену ты назначишь за свою голову. Удиви меня, — вальяжно повторил Вадерион и исчез в сумраке заката.

* * *

Сколько бы он не наслаждался войной, но не мог отрицать, что она отнимает немало сил. Для пленника месяц наверняка тянулся долго, для Вадериона — пролетел быстрее дракона. Он жил войной: ее бытом, ее проблемами, ее воинами. Он уже не помнил, когда последний раз открывал бутылку вина, но он не жалел об этом. Если война с кочевниками была ленивой и неспешной — прогулка для Императора, — то пустынные эльфы выжали из темных все соки. Проходя по лагерю, Вадерион видел много закаленных воинов, но и много — уставших. А ведь они воевали, по сути, не за что: они не отправятся вслед за отступающими эльфами в пустыню, а с земель кочевников, которые и стали полем боя, брать нечего. Надежды на выкуп Вадерион тоже не оставлял. Темным нужно было кое-что другое, хотя он бы соврал, если бы сказал, что ему не интересно, что же написал Эграл. Ладно, если король пустынников его разочарует, отдаст его на потеху толпе — хоть простые воины отведут душу, а сам Вадерион еще больше унизит противника.

За день до конца срока, отпущенного Императором, прибыли посланцы из Шарэта. Закутанные в шелка пустынные эльфы выглядели слишком вычурными посреди одетых в шкуры орков и диких троллей в одни набедренных повязках. Даже дроу изменили своей вечной любви к роскоши и облачились в практичные кожаные и кольчужные доспехи. На их фоне пустынники напоминали фарфоровых кукол, чем непременно воспользовались темные, принявшись гоготать (преимущественно, конечно, орки и тролли, хотя даже дроу и оборотни не удержались от улыбок). Гостейвстречали в лагере враждебно, но не трогали — так велел Император. Вадерион принимал посланцев в своей палатке, отличавшейся от палатки, где держали Эграла, как дракон от ящерицы. Здесь все, от походного трона до роскошной ткани полога кричало о величии. Пустынные эльфы, едва войдя внутрь, тут же глубоко поклонились Императору. Восседающий на троне Вадерион презрительно спросил: