Книга Судьба принцессы, страница 88 – Дарья Котова

Мнение слуг об уходе Алесы разделились: кто-то жалел, кто-то радовался. Но нашелся в замке один темный, который был в ярости — Ринер. Не надо было быть великим следопытом, чтобы вычислить Элиэн. Слуги не могли бы понять истинной причины, а Ринер знал все и так. Теперь каждая их встреча заканчивалась буквально кипящим между ними воздухом. Советник едва сдерживался. Если раньше это было противостояние, то теперь превратилось в жажду мести — со стороны Ринера.

А пока свалг рвали метал, все больше пугая окружающих (на днях приходил Шэд, жаловался, заодно поел нормально), Элиэн продолжала «спокойно жить», как выразился Советник. Она медленно брела по заснеженному саду, размышляя о том, что какими бы разными не были светлые и темные, она смогла прижиться здесь, в Темной Империи. Элиэн подняла взгляд на ясное голубое небо и сделала вдох, чувствуя, как грудь наполняется свежим морозным воздухом. Свет и Тьма так далеки от них, что легко не заметить их влияние. Элиэн лишь раз обожгла Тьма, когда коснулась их с Вадерионом во время брачного обряда. Больше никакого дискомфорта (кроме морального) она не испытывала и долго не замечала очевидного — Свету нет места в царстве Тьмы. Она осознала это в самый разгар войны, когда ей стало особенно тяжело и она по привычке решила помолиться, обратиться к Свету. А потом вспомнила, что он ничем не поможет, не услышит ее здесь. В Темной Империи властвует Тьма, и Элиэн, все больше вживаясь в роль Императрицы, сознательно отказалась от Света, принимая его противницу. Пути назад больше не было, давно не было. А может быть — никогда.

Элиэн медленно шла по заснеженной тропинке и думала о многом и ни о чем. Теперь она не смогла бы помочь умирающему кусту. Зато она помогала тысячам живых существ. По крайней мере, она искренне на это надеялась, ведь губила она теперь тоже немало.

В лагере было шумно: рычали пантеры, выли волки, ржали немногочисленные кони и орали пленные. Пустынный народ не знал жалости — темные тоже, так что последние три года войны стали «веселыми». Вадерион с наслаждением вдыхал густой теплый воздух, в котором смешались запахи крови, стали и смерти. Дивный аромат, который он так давно не ощущал, но всегда помнил. Кожаные сапоги мягко и бесшумно ступали по искалеченной земле — слишком много боев прогремело на ней, пройдет не одно десятилетие прежде, чем она залечит раны, нанесенные живыми существами.

Потертый скат палатки показался вдали. Лагерь темных жил своей жизнью: орки, тролли и дроу пробегали мимо. Ни одно королевство мира не могло похвастаться таким многообразием рас. На самом деле, это было довольно тяжело — управлять Империей, где жили и орки, приверженцы традиций, и дроу, горделивые и развращенные, и тролли, хитрые и жестокие, и даже люди — чернокнижники, колдуны, ведьмы — загнанные в угол догмами Ордена Света и общественным презрением. А ведь в Темной Империи жили еще немногочисленные свалги (вот бы Ринер вместо интриг занялся вопросом продолжения рода!), могущественные вампиры (хорошо, что их Владыке лень было телеса от кресла отрывать и он не боролся за власть) и пара стай ликанов (редкость, их чаще можно было встретить на границе Рассветного Леса, оно и понятнее — светлые эльфы и вкуснее, и красивее, их и убивать, и насиловать приятнее). Но была одна раса, которая причислялась к темным, жила на территории Темной Империи, однако ею одной не ограничивалась — оборотни. Они встречались и среди людей в центральных землях, и среди темных, и даже среди пустынного народа. Да, оборотни были третьей расой, живущей во владениях Шарэта. Идеальные шпионы — это мысль, по-видимому, пришла в голову не только Вадериону. Но он привык полагаться не только и не сколько на оборотней, сколько на Теней Тейнола, которые искусно скрывались в сумраке и не нуждались в дополнительной маскировке. Хотя он оценил парочку покушений, которые ему обеспечили оборотни-лазутчики Шарэта. Вадерион в долгу не остался — не только же на поле боя воевать — и теперь, идя к палатке, где содержался один пленный, мог себя поздравить с тем, что оборотней он использовал лучше, чем его соперник.