Книга Судьба принцессы, страница 89 – Дарья Котова

Истертаяткань полога дернулась, и Вадерион оказался внутри. Пленник сидел на голой земле, тяжелые стальные кандалы с вязью рун против магии надежно сковывали руки, стирая до костей кожу. Никто не собирался облегчать участь несчастного, как и он, не собирался вести себя мирно. Вадерион усмехнулся, скользнув взглядом по перевернутой миске с водой, которая давно впиталась в сухую землю.

— Гордость стоит смерти от жажды? — поинтересовался он, обходя пленника. Тот был прикован к деревянном столбу в центре, сидел сгорбившись, опустив голову, но как только Вадерион приблизился, тут же поднял на него взгляд, полный ненависти.

— Дитя пустыни не убить жаждой, — процедил он пересохшими потрескавшимися губами, из которых сочилась кровь. Сильные смуглые пальцы сжали кандалы, когда Вадерион сделал шаг к пленнику. Сколько бы тот не хохорился, оба понимали, что один в полной власти другого. Это было унизительно, и Вадерион наслаждался бессилием и подчинением врага, но молчал. Не раскрывал рта и пленник. Его грязные спутанные волосы давно потеряли блеск и красоту, превратившись в серую паклю, из-под которой горели ненавистью узкие карие глаза. По острым скулам ходили гневные желваки, портя благородное, аристократическое, лицо. Даже не зная, кто перед ним, Вадерион без труда смог бы назвать его имя. Но оно и так было известно, ведь именно за ним охотились подданные Императора и именно на него ставили ловушку. Вадерион даже слегка презирал противника — он бы никогда так глупо не попался и не унизился.

Первым продолжительного молчания не выдержал король пустынных эльфов.

— Что ты хочешь за мою жизнь? Золото, женщин?

Вадерион не выдержал и гулко рассмеялся. Его смех — холодный, жестокий — заставил пленника дернуть головой и глянуть с новой порцией ненависти.

— Неужели король Шарэта столь низко оценивает свою голову? Что еще предложите, ваше величество?

— А что Император желает? — усмехнулся Эграл и облизал окровавленные губы. Даже сидя на земле в обрывках одежды, грязный и раненный, он сумел сохранить достоинство и говорил почти на равных. Почти.

— Торгуешься? Как низко.

— Мы оба знаем, что ты оставил меня в живых, чтобы что-то получить. Назови цену?

Вадерион, не мигая, смотрел на поверженного врага. Три года выматывающих боев, три года они видели лишь кровьи отрубленные головы и руки, выпущенные кишки. Едва ли половина армии Темной Империи осталась в живых. Южная война обошлась Вадериону и его подданным дорогой ценой, но теперь, когда змея была обезглавлена, Император не сомневался в победе. Впрочем, он не сомневался в ней и полгода назад, после последнего, решающего сражения. Пустынные эльфы проиграли, и пленение их короля лишь ускорило осознание этого. Эграл не понимал, что уже заплатил цену: Вадериону было все равно, мертв правитель Шарэта или нет, войну он выиграл, а больше ему ничего не нужно, отомстил он сполна, наблюдая за униженным и поверженным противником. Возможно, стоило бы даже его отпустить, чтобы насладиться этим зрелищем: король пустынных эльфов, трусливо поджав хвост, возвращается в Шарэт с остатками своей некогда великой армии. Если то, что Вадерион успел узнать о пустынны эльфах, верно, то Эгралу не простят плен и откуп. Слабые в песках не выживали. Впрочем, как и в Темной Империи.