Книга Дочь врага, страница 35 – Мелисса Поутт

Клацая зубами от холода, я сижу на краю ванны, обхватив себя руками и завернувшись в мягкое полотенце. Что дальше?

Без сомнения, отец ищет меня, и если он заподозрит, что я здесь, то может рискнуть всеми нашими солдатами, чтобы вернуть меня. Или до него могут дойти слухи, что я предала его и кланы, выйдя замуж за врага. Меня заклеймят как предательницу, и Лиам будет не только потрясен, но и может не стать следующим Сарафом. Тогда то, чего так боялась Фрейя – междоусобица между кланами, – станет правдой.

Мне надо сбежать. Самой. И быстро.

Я натягиваю оставленную для меня ночную сорочку, заставляю себя снова попить, потом плетусь обратно в спальню и останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Женщины уже ушли, к сожалению не оставив еды. Но они заправили кровать, белую и мягкую. Может, мне сперва немного отдохнуть? Шаркая, я бреду вперед, а потом падаю лицом вниз на покрывала.

Глаза мои распахиваются в темной комнате. Такая темнота бывает только по ночам.

Нет! Я слишком долго проспала.

Горло опять болит от жажды – поэтому я и проснулась.

Пытаюсь перевернуться, но меня удерживают тяжелые одеяла. Я хлопаю по ним. Здесь кто-то был. Меня пронизывает страх, пока я стараюсь приподняться на локте, и тут я замечаю вероятного виновника, сидящего на стуле у двери. Раньше стула там не было. Тристан. Он закрыл лицо руками и не двигается. Он что, спит?

Одеяла будто набиты камнями, судя по тому, сколько усилий нужно, чтобы их откинуть.

Тристан вздрагивает. Проводит рукой по волосам.

– Все в порядке? – Голос у него усталый.

– Что ты здесь делаешь? – скриплю я.

– Надеялся… поговорить, но не хотел тебя будить.

Слабый свет, который пробивается из коридора, освещает его белую футболку, и я скептически осматриваю его, пока зрение привыкает к полумраку.

Он правда пришел поговорить – или охраняет дверь? Мы снова стали врагами?

Он поцеловал меня в шею.

– Мне нужна вода, – брякаю я, отчаянно пытаясь остановить любую реакцию на воспоминание о поцелуе.

– На столике у кровати должнабыть чашка.

Я с усилием сажусь и ощупываю столик рядом с собой. Чашка есть, но она пуста. Я опускаю голову. Поход к раковине в ванной вызывает столько же воодушевления, сколько прогулка голышом по острым иглам императорской сосны. На меня накатывает новая волна дурноты, перекрывая желание пить. Я падаю обратно на подушку.

– Я могу проспать еще неделю. А то и две.

Почему Тристан не так истощен, как я?

Я чувствую теплое, осторожное давление на мой разум. Дергаюсь и понимаю, что это он. Может, мы с Тристаном и не полностью связаны, но он все еще может дотянуться до меня. Основа моста, который мы построили вместе, осталась.

– Прости, – говорит он хрипло. – Я не хотел этого делать.

Не уверена, что я ему верю. Как можно сделать такое случайно? В последний раз это потребовало много концентрации, открытости и… прикосновений.

Мои щеки вспыхивают от воспоминаний о том, насколько близки мы были, чтобы создать эти узы между нами. Это было личное, это ошеломляло, и это оказалось гораздо более интимным, чем все, что я испытала с собственным женихом. И что хуже, это не вызвало полного отторжения – по крайней мере, не эта часть. Не так, как надо бы. Я резкими пинками отпихиваю одеяла. Меня бесит, что я ничего не могу сделать правильно, учитывая, что я все еще в постели Тристана.