Книга Дочь врага, страница 21 – Мелисса Поутт

Этот человек пытается манипулировать мной, чтобы я ослабила бдительность?

Я берусь за рукоятку ножа и заставляю себя подойти ближе.

– У меня в руке нож, так что даже не пытайся что-то выкинуть.

Я отвязываю его поводок от дерева. Может, это и глупо, но я провожу пальцем между тканью и его кожей, ослабляя узел, чтобы пленнику было легче дышать.

До меня долетает его запах – мыло. Что-то дорогое. И еще что-то легкое и свежее, что я не сразу определяю: от него не пахнет дымом костра.

Я веду его к небольшой полянке шагах в двадцати. Мы достаточно далеко от передовой, чтобы можно было развести костерок.

– Садись и прислонись к этому дереву.

Он подчиняется, но я почти физически чувствую, как возвращаются его ненависть и злость, когда я снова затягиваю петлю вокруг ствола. Спать здесь будет ужасно. Муравьи и другие насекомые. Смола. Но я хотя бы разрешаю ему сидеть.

Может, у меня и правдаталант к пыткам.

Пленник молчит, пока я копаю ямку под костер. Я начинаю с пары веточек, высохшего мха и листьев. В темноте мне не найти ничего более существенного и сухого.

Требуется пять ударов моего клинка по обломку кремня из рюкзака, чтобы высечь достаточно искр. Я тружусь с минуту, поочередно раздувая дымящуюся кучку и подкармливая ее веточками, пока не разгорается огонь. Внезапный свет дезориентирует. Тепло проникает мне под одежду.

Мой безымянный пленник таращится на меня, и я решаю полностью игнорироватьего. У меня нет желания и дальше наблюдать его враждебность. Без сомнений, он просчитывает мои слабые места – которых у меня в избытке. Я буду потрясена, если он не сбежит к утру. Кажется, сегодня сон мне не грозит.

Я сажусь и смотрю на маленькую кучку, дымящуюся и плюющую язычками пламени. В паре футов от меня валяется сломанная ветка, и я подбрасываю ее в огонь. Нам нужно больше дров, но я так устала, так хочу пить… И есть тоже. И скорее всего, не я одна. Подтянув ноги к груди, обнимаю колени.

– У меня нет припасов. Это будет долгая ночь.

Я позволяю себе бросить взгляд на пленника. Он смотрит на меня, как я и ожидала, однако совсем с другим выражением лица. Его брови нахмурены в замешательстве.

– Кому нужны вода, еда или одеяла, когда можно набить сумку нелепо длинными бинтами и листьями, кишащими насекомыми. – Он сухо смеется. – Я так понимаю, пока тебя все устраивало.

Я поджимаю губы и смотрю в сторону. Не обязана ничего ему объяснять.

Проходит минута. Он вздыхает.

– Меня зовут Тристан.

Ну конечно.

– Что ж, Тристан,– говорю я, – у тебя тоже не так уж много припасов. Или ты планировал греться своими ножами?

Он прищуривается.

– Я бросил свой рюкзак за четверть мили до того, как ты меня нашла, чтобы двигаться быстрее.

– А. Теперь логично. Неудобно таскать его, когда убиваешь людей.

Он не отрицает этого, что только больше меня злит. Должно быть, злость отражается на лице, потому что он опускает взгляд.

Неужели там и правда где-то лежит рюкзак, полный еды? Оружия? Может, нам стоит отправить кого-нибудь за ним. Хотя Кингсленды живут так же, как и мы, – в домах из бревен и с припасами, которые зависят от торговцев. Налеты просто позволяют им выбирать лучшее. Но кто знает, какую информацию мы сможем получить, если найдем его рюкзак?

Информацию, которая приведет только к новым убийствам.

А я этого не хочу. Провожу ладонями по лицу. Почему все должно быть так? Столько смертей, и не только от рук Тристана и его сородичей, но и от моего клана тоже. Мы гордимся тем, что отличаемся от них, что после бомбежек не дали анархии испортить нас алчностью и что наши вожди не развращены. Но это не мешает бесчисленным членам кланов учиться сражаться и быть готовыми убивать. Как нам разорвать этот круговорот смертей?