Книга Дочь врага, страница 101 – Мелисса Поутт

– Вообще-то, Каро, я не спрашиваю, – говорит Энола спокойным, но твердым голосом.

Я округляю глаза, глядя на Энолу, прежде чем овладеть собой.

На щеке Каро дергается мышца.

– Мы пришли помочь, – добавляю я. – И никому не будем мешать.

Стальной взгляд Каро коротко падает на меня, потом снова на Энолу.

– Хорошо. Пусть опорожняет утки и сменит все простыни. Но держитесь подальше от доктора Хэншо. Он сегодня слишком занят. – Она делает шаг. – Мне пора.

Мы с Энолой обмениваемся многозначительными взглядами, пока Каро спускается по лестнице. Когда она уже не может нас слышать, Энола заговорщически усмехается.

– Ну что, иди найди доктора Хэншо.

– Но…

Она отмахивается.

– Что бы Каро там себе ни думала, она отвечает передо мной. Я с ней разберусь, если будет безобразничать.

О звезды. Хорошо, что мои друзья статуснее моих врагов.

– Отлично, – говорю я, потирая руки от подступающего восторга.

Следующие два часа проходят быстро. На самом деле доктор Хэншо не был настолько занят, чтобы не позволить мне ходить за ним тенью. И пусть он не обрадовался моему приходу, два раза он почти усмехнулся. Маленькая победа.

Первый раз был после того, как он вскрыл скальпелем заражение на ноге одного мужчины и спросил, какое антибактериальное я бы рекомендовала. Это была проверка. К счастью, я вспомнила три подходящих средства против возможных бацилл, хоть и не была уверена, что правильно произношу названия: я читала про них только в учебнике. Доктор не отреагировал, так что я перешла к списку трав, которые можно использовать при отсутствии лекарств.

– Я бы еще приложила к ране припарку из вдовьих спор, венита, цветов каленмедии и, может быть, семян пажитника. Естественно, травы дольше борются с заражением и с ними больше риска, если инфекция проникла глубоко в ткани, но если больше ничего нет, то стоит попробовать перед ампутацией.

Уголок его рта слегка дернулся. Возможно, это долгий нервный тик.

– Ну да, – сказал он. Потом моргнул и приказал медсестре по имени Фелисити подать грануциллин.

Вскоре после этого я обнаружила кислородный конденсатор.

– Как это работает? – спросилая, резко опускаясь перед огромным коричневым ящиком, рычащим в углу рядом с пожилой женщиной, вяжущей крючком. Я читала о важности кислородной терапии, особенно для людей с заболеваниями легких и сердечной недостаточностью, но была уверена, что канистры с запасом кислорода уже давным-давно пропали. Выходит, есть альтернатива.

– Он сокращает содержание азота в потребляемом воздухе, давая более высокую концентрацию кислорода. Раньше их было семь, но теперь осталось три. Мы стерилизуем трубки и повторно их используем.

Я поднимаю голову.

– Как вы стерилизуете?

– У нас есть нагнетательный бак, использующий силу пара.

Пар.

– Мы с матерью кипятили бинты, но сила пара для стерилизации – это революционно.

– Да, что ж. – Доктор Хэншо отворачивается и тихонько хмыкает, что подозрительно напоминает смешок, который затем превращается в кашель.

Я прошу показать мне этот особый стерилизующий бак и оказываюсь в подсобке с молодой медсестрой, обкусывающей ногти под корень, – Фелисити.

Оглядываясь, я смотрю на белые шкафы и полки, набитые припасами. Тут столько всего. Я будто волшебным образом прыгнула на страницы своих учебников по медицине.

– Это баки, с помощью которых мы очищаем инструменты, – бормочет Фелисити. Она показывает на металлические устройства на узком прилавке.