Онлайн книга «Кофейная Вдова. Сердце воеводы»
|
Вдруг дверь снова отворилась. Не с ударом, не с пинком, а с долгим, торжественным скрипом, впуская клуб морозного пара. — Опять? — напрягся Рыжий, хватаясь за тяжелую кружку как за кастет. — Нет, — тихо сказала Марина, не отрывая взгляда от порога. — Это не война. Это гости. В избу вплыла Звезда. Это была хитрая конструкция из старого, прокопченного решета, насаженного на длинный шест. Дыры в решете были заклеены промасленной цветной тряпицей — красной, синей, желтой. Внутри дрожал живой огонек церковной свечи. Мальчишка-звездарь крутанул палку, и решето завертелось. Разноцветные лучи, тусклые, таинственные, заплясали по закопченным бревенчатым стенам, по лицам суровых мужиков, по медным бокам кофейников. Следом ввалилась гурьба. Дети. Человек семь, мал мала меньше. Закутанные в материнские платки крест-накрест, в безразмерных зипунишках, подпоясанных простыми веревками. Носы у всех красные, как клюква, глаза — как блюдца. В центре топталась «Коза» — вихрастый пацан лет десяти в вывернутом наизнанку полушубке и с привязанными к шапке деревянными рожками. Они не испугались ни хмурых мужиков, ни странных запахов. В эту ночь у них была охранная грамота самого Неба. Тоненький, чистый голос затянул, перекрывая гул печи: — Коляда, Коляда! Ты подай пирога! Блин да лепешку В заднее окошко! Хор подхватил, звеняще и радостно, вразнобой: — Не дашь пирога — мы корову за рога! Не дашь хлеба — стащим с неба! Не дашь ломтик — сломаем калитки! Вдруг «Коза» закатила глаза, нелепо взмахнула руками и мешком повалилась на пол, прямо в солому, принесенную мужиками на сапогах. Дети взвыли притворно-жалобно, переигрывая изо всех сил: — Ой, Коза упала! Пропала Коза! — Надо ей сала, чтоб она встала! — И сладостей мешок, чтоб пошел впрок! Марина смотрела на них, прислонившись к стойке. Грязные. Пропахшие едким дымом курных изб. С обветренными до трещинщеками. Но в их глазах отражался вращающийся огонек свечи. И в этом было столько настоящей, древней магии, что у Марины перехватило горло. «Вот он, — подумала она. — Мой самый честный электорат. И самое строгое жюри». Она наклонилась под стойку и достала заготовленные с вечера берестяные короба. — А ну-ка, — громко сказала она, выходя в центр зала. — Расступись, народ. Будем Козу с того света подымать. Она присела на корточки перед «мертвой» Козой. Открыла коробку. Запахло так, что даже Рыжий вытянул шею, забыв про свой «Зверобой». Жженый сахар, гвоздика, корица. Запах богатства, тайны и далеких стран. Марина достала черный пряник в форме солнца с белыми лучами глазури. — Это не просто пряник, — сказала она серьезно, глядя в хитро приоткрытый глаз пацана. — Это «Козуля». Волшебный корень. Кто съест — тот за зиму на вершок вырастет и хворать не будет. Слово даю. «Коза» тут же «воскресла», схватила пряник черной от сажи ручонкой и, забыв про роль умирающего лебедя, вонзила в него зубы. Остальные дети облепили Марину, как воробьи крошку хлеба. Каждому в ладонь лег черный, глянцевый диск. — Ой… — прошептала девочка в огромном платке, лизнув белую полоску глазури. — Сладкое! Как мед… ой, матушка! Она замерла. — Жжется! Они кусали твердое тесто. Для детей, чьим пределом мечтаний была пареная репа или морковь в меду по праздникам, этот сложный, пряный вкус был как взрыв. |