Книга Берегись, Ангел!, страница 72 – Иоланта Палла

Дверь в его спальню с грохотом хлопает, а я вздрагиваю, пытаясь переварить услышанное. Медленно волочу ноги в нашу комнату, где Олежка успел скинуть с себя одежду и схватить полотенце, и опускаю коробку на пол. Братишка радуется, а я даже представить боюсь, чем обернется для нас этот подарок.

Все повторяется. Олежка снова после купания играет с лампой, а я не подхожу к окну, не желая видеть там спорткар. Что ему надо? Чего этим добивается?

Меня трясет даже тогда, когда ложусь в постель и обнимаю братишку. От злости, ненависти, страха… Да от всего…

Я с трудом засыпаю и просыпаюсь от того, что через закрытую дверь пробирается приятный аромат. Мне кажется,что пахнет омлетом. Мама раньше часто готовила его по утрам.

Открываю глаза и понимаю, что это не сон, а явь. Судя по шагам и шуму, Владимир уже на ногах, и мне страшно увидеть бутылки с раннего утра. Пропускаю свою привычную тренировку и лежу, смотря в потолок. Желудок начинает завывать от голода, но я продолжаю смотреть в одну точку, и когда звенит будильник, бужу Олежу.

Мы собираемся в закрытой комнате, а после идем умываться, где и застает нас Владимир. Синяк уже прорисовался, глаза ясные, одежда свежая, что вызывает недоумение, и не только у меня.

— Идите завтракать. — Раздраженно говорит отчим, а я перевожу взгляд на Олежку.

Мы идем за Владимиром и садимся за стол. Я наливаю себе только чая, потому что под пристальным взглядом отчима кусок в горло не полезет. Олежа тоже не притрагивается к завтраку.

— Лика, сделай мне бутерброд. — Просит тихо, и я поднимаюсь, стараясь не замечать скрежета зубов Владимира.

— Почему не ешь омлет? Я же для тебя старался. — Все с тем же раздражением спрашивает он, пока я намазываю масло на батон.

— Я не хочу. — Смело заявляет Олежка, смотря своему отцу прямо в глаза.

Тишина, которая виснет после этих слов, режет уши и капает на нервы. Мужчина напряжен, а я не знаю, как себя вести. От него не пахнет перегаром. Трезв, как стеклышко, но от этого не легче.

— Хорошо. — Владимир поднимается, а я вздрагиваю от того, как он резко отталкивает стул. — Я на работу.

Смотрю ему в спину, решая убить Аристова. Влез, куда не следует, и не подумала о том, чем для нас это обернется. Сажусь за стол и пью чай, теряя аппетит от мыслей, которые лезут в голову так же нагло, как Данияр в нашу жизнь.

В детский сад идем молча, и только около ворот Олежка улыбается мне и обнимает на прощание. Долго смотрю ему вслед, после чего направляюсь к остановке.

По дороге в школу настолько накручиваю себя, что готова убить мажора, который не является на занятия. Круглов тоже витает в облаках, хмурится и не идет на контакт, делая вид, что увлечен уроками и только, когда я иду к выходу, он увязывается за мной и порывается проводить до остановки.

— Сколько ты еще будешь наказан? — Спрашиваю, выходя из здания.

— Не знаю, — Макс пожимает плечами, — Цербер сказала это надолго. — Он задерживает меня, дотрагиваясь до плеча. — Слушай,Лик, может прогуляемся сегодня? Можешь Олежку взять. Давно ведь не виделись.

— Хм, не знаю, Макс. Сейчас не до прогулок. — Я тяжело вздыхаю и перевожу взгляд вниз, где стоит Аристов.

Он разговаривает с директором. Выглядит вполне здоровым, только синяки и ранки выдают его с потрохами. Злость закипает во мне с новой силой, и я даже не слышу того, что говорит Максим. Жду, когда директор сядет в свою машину и уедет, и после этого чуть ли не подбегаю к наглецу.