Книга Берегись, Ангел!, страница 70 – Иоланта Палла

Настроение постепенно улучшается, хотя внутренняя дрожь не проходит, и я стараюсь поймать позитивную волну. Это получается, когда я забираю братишку.

Он улыбается и рассказывает, как они лепили из пластилина животных. Так мило, что я слушаю и не перебиваю.

— А нас опять Дан довезет? — Спрашивает, когда я вывожу его из комнаты охраны, закончив с уборкой.

— Нет, зайчик, мы поедем на автобусе. — Говорю ему, поправляя кофточку дрожащими пальцами, ведь от одного имени одноклассника меня начинает трясти.

— Да? А он сказал, что заберет нас, и мы опять поиграем. — Олежка пожимает плечами и выбегает из здания так быстро, что я не успеваю и рта открыть.

— Олежа, стой! Не беги… — Вылетаю из фитнес-центра следом за ним и в ужасе замираю, когда вижу Аристова около спорткара.

Делаю пару шагов, но не чувствую ног, потому что в руках у Данияра знакомая коробка с конструктором…

Ангелика

Стыд — жуткое чувство, которое способно поглотить тебя в самый неподходящий момент. Именно так произошло со мной. Я несколько минут стояла, как вкопанная и не могла пошевелиться, хотя нужно было подойти к братишке и Данияру, сказать последнему, что мы благодарны, но едем на автобусе, только я замерла и наблюдала, как улыбается Олежка, когда Дан дает ему коробку. Они о чем-то говорят, а у меня в ушах раздается гул и шипение, словно на канале профилактика.

Мысли стремительно пробегают в голове, и я понимаю, что это та самая коробка. Не другая, нет. Та самая, а значит, Аристов в курсе, что произошло в тот день в квартире. Наверное, Олежка рассказал ему, потому что другого объяснения я не находила.

— Тебе кроссовки к асфальту прибили, Цветкова? — С улыбкой спрашивает Данияр, выводя меня из оцепенения. — Поехали.

Начинаю часто дышать из-за злости на этого самоуверенного мажора, который по каким-то неведомым мне причинам прилип к нам и не собирается отлипать, судя по поступкам и странному взгляду.

— Смотри, Лик, а Дан спас конструктор. — Хвастает братишка, когда я все же нахожу в себе сил подойти ближе. — Он настоящий герой.

Олежка дает пять Аристову и не перестает прижимать к себе большую коробку, чем заставляет меня чувствовать себя злобной мачехой, желающей отобрать у ребенка крохи счастья.

— Олеж, это, конечно, хорошо, — говорю сдержанно и спокойно, по крайней мере мне хочется верить, что именно так звучит голос, — спасибо, Данияр…

— О-о-о, а почему Данияр? — Громко перебивает меня братишка. — Он ведь Дан. Просто Дан.

Аристов смеется, а я стою с открытым ртом, пока он объясняет, что Дан всего лишь сокращение от полного имени. Я не знаю, от чего меня больше начинает лихорадить, от поведения Дана или от того, как улыбается брат в его присутствии. Как же просто ему удалось заслужить доверие Олежи, и ведь мажор не думает, насколько потом больно ребенку, когда новый друг возьмет и исчезнет из его жизни.

— Все, Олеж, пойдем на остановку, а то опоздаем на автобус. — Говорю и протягиваю руку братишке, только тот супится и смотрит на меня исподлобья.

— Нет. Я поеду только с Даном.

— Олеж. — Стараюсь вложить в голос, как можно больше строгости, но брат продолжает стоять на месте.

— Цветкова, ну в самомделе, — без усмешки произносит Данияр, становясь за спиной у Олежки и помещая руки ему на плечи, — время позднее. Хочешь, чтобы ребенок трясся в автобусе? Или на хулиганов нарваться? Садись, довезу и слова не скажу.