Книга Берегись, Ангел!, страница 29 – Иоланта Палла

Ангелика

Сижу на полу около кровати и внимательно вглядываюсь в фотографии, чтобы не чувствовать боли. После того, как Владимир снова поймал пулю в голову и поорудовал ремнем, спина и руки ныли. Рана на одной из них открылась и кровоточила, и пришлось самой ее бинтовать. Неудобно, но что поделать.

Олежка, к счастью, просидел в своем убежище и не вылез, но когда я закрылась в комнате, увидела, что он плачет. Еле успокоила, а сама…

Я старалась не кричать, не плакать и не издавать вообще никаких звуков, пока отчима клинило. Не знаю, что он принял, но его пошатнувшиеся мозги снова сошлись в кучу. Жаль, что в неправильном порядке.

Периодически его заносило. Искал Олежку и думал, что его кто-то украл, а потом я обнаруживала под столом бутылки из под паленой водки. Денег-то у Владимира было не так много, а спиртное сейчас стоило не мало. По крайней мере, качественное.

Я тяжело вздохнула и еле сдержала стон, меняя положение. Старалась найти похожего человека среди одноклассников матери. У нее было не так много снимков со школьных времен, но я не могла отыскать среди лиц хоть слегка походящее на Петра.

Был один паренек, но его рост и цвет волос не соответствовали тому, что я видела. Со временем люди меняются, только не до такой степени. Петр Иванович был высокий и широкоплечий, а этот ниже, да и черты лица совсем другие.

Я еще немного полюбовалась мамой и убрала альбом и одиночные фото в коробку. Тихонько поднялась, пододвинула стул ближе к шкафу, забралась на него и хотела поставить на место хранилище памяти, но качнулась. Хотела ухватиться за край, только рука затронула пакет, и я грохнулась на пол.

Сверху меня чем-то мягко прикрыло. Наверное, мамина одежда, которую я запихала в большой пакет вместе с другими вещами. Владимир хотел их выбросить, но я успела перехватить и спрятать. Это моя память. Несколько раз доставала футболки или платья и будто ополоумевшая сидела, прижав их к щеке. Первое время казалось, что каждая вещь пропитана маминым запахом, а потом…

Потом поняла, что я просто себя убеждаю в этом. Одежда уже давно не пахнет даже стиральным порошком. Залежалые тряпки, которые не могла выбросить. Что-то носить тоже было страшно, ведь на Владимира они действовали, как красная тряпка на быка.

Я лежала на спине,зажмурившись и напрягшись пару минут, и только после этого открыла глаза, убрав с себя легкий сарафан. Вокруг царил хаос, но, слава богу, Олежка крепко спал, и я потихоньку принялась собирать вещи обратно в пакет. Когда взяла платок и хотела запихать его ко всей одежде, замерла. Показалось, что в нем что-то есть.

Медленно развернула его и удивленно заморгала. В ткани находилась небольшая пачка конвертов. Старые письма, и зачем мама их хранила?

Осмотрела их несколько раз и хотела убрать в коробку с фотографиями и документами, но села обратно на пол. Почему она завернула их в платок?

Все снимки и разные бумаги лежали в одном месте. Попросив у мамы прощения, сняла резинку и достала первое письмо.

Адресовано матери. Пишет какой-то парень из армии. Стихи. Улыбнулась, но эта улыбка сползла с лица, когда прочла от кого.

С любовью, твой Петрушка

Нервно перебирала другие и читала. Почему-то стало стыдно, что я так вторгаюсь в мамины тайны, но вот инициалы…