Книга Мой любимый хулиган, страница 36 – Иоланта Палла

— Что так?

— Мама сказала, не поверил, что я от него.

Видимо, судил по себе. Мне уже не обидно. Я привыкла к тому, что мы с мамой вдвоем. Даже родственники о нас не вспоминают. В городе есть тетушка Мария, но ей не до нас. Родная мамина сестра, а такое ощущение, что чужая. Я видела ее за всю свою жизнь пару раз — на похоронах у бабушки в тот день, когда она у мамы денег занимала. Так и не вернула кстати. Наверное, долг у родственника — не долг вовсе.

— Печально.

Замолкаем. Я искусываю губы. На языке вертится логичный вопрос.

— Зачем ты мне костюм купил?

— Захотелось.

— Это не ответ.

— На глупые вопросы только такие ответы.

Вспыхиваю, сжимая кулаки. Невыносимый!

— Значит, я глупая, — ворчу дальше, — и не понимаю, что к чему. Чего ко мне прицепился?

Сжимает меня сильнее. Да так, что не вдохнуть!

— Понравилась.

— Очень смешно.

— Я серьезен, как никогда. Не веришь?

— Нет.

— Зря, Сирена. Ты прекрасна, — убивает словами. — Особенно с порванными штанами.

После комплимента, который щедро отвешивает мне Стрельник, пыл на общение с ним убавляется.

Заметно.

Я напряженно сижу, прижимаясь спиной к разгоряченному телу, и думаю, как мне его не убить, пока кто-то не откроет дверь.

Стоит признаться, руки так и чешутся дать оплеуху. Да, такую, чтобы у него искры из глаз полетели. Мысленно представляю эту картину и злорадно улыбаюсь. Смелости у меня, конечно, не так много, чтобы нарываться на хулигана, но помечтать-то можно!

— Ты притихла, — комментирует мое молчание Рома. — Это плохо. Задумываешь что-то гадкое?

— Угу.

— Расскажи.

— Зачем?

— Сделаем что-то гадкое вместе.

— Нет, ты в этом гадком — пострадавшая сторона.

Хмыкает будто удивленно.

— За что?

— Восемнадцать лет мальчику, а до сих пор не умеет делать комплименты.

— Ложь, — ухмыляется.

Мне даже смотреть на его лицо не нужно. Итак знаю, какое там выражение. Надменное и самодовольное. Из этих двух определений состоит Роман.

— Просто на тебе система дала сбой, — добавляет со вздохом. — Во всем.

— Так, стоп! — начинаю елозить по нему, чтобы держаться дальше от маньяка.

Слишком активно он говорит о своей симпатии ко мне. Не хватало, чтобы проявил ее физически.

— Э-э-э, нет! — удерживает меня на месте стальными объятиями. — Прости, сморозил глупость. Рядом с тобой мозги совсем не работают.

Так и хочется спросить, а они вообще есть?

Успокаиваюсь, вдыхая и выдыхая.

— О чем еще поговорим? — отвлекает от своих косяков гад.

— Почему твой брат в закрытой школе? Обычная ему не подходит?

Чувствую, как напрягается после моего вопроса каждый мускул Стрельника. Он шумно выдыхает и не спешит открывать рот, как до этого момента. Начинаю жалеть, что спросила.

— Отец так решил. Я для Тима — плохой пример.

Хм-м-м. Тут я с его отцом, пожалуй, соглашусь.

— А ты так не думаешь?

— Нет!

Ой! Сжимаюсь от его резкости.

— Нам лучше вместе, а сейчас… — замолкает.

Хватка становится сильнее, словно он меня расплющить хочет.

— Что сейчас?

— Ничего. Тим обиделся и даже на выходные больше не приезжает.

— И что ты сделал?

— Че сразу я-то⁈ — фыркает, как ежик, мне в ухо.

Пожимаю плечами.

— Может, ты ему такой же комплимент выдал.

— Ха!

Злобно дышит мне взатылок и не торопится говорить.

Зря все-таки завела об этом разговор.

— Тимоха для меня все. Брат братский. Я без него всякую дичь творю, — произносит Стрельник тихо. — С ним спокойно.