Онлайн книга «Мой любимый хулиган»
|
— Рома-а-а… — шиплю, когда Бэтмен наступает мне на ногу. Опять… У меня ступни скоро превратятся в конечности рептилии, а он лишь улыбается. Вижу, что старается вести и передвигать ноги, но мы похожи на двух неуклюжих ежей. Финал мучений наступает через час. Я мокрая, как мышь после потопа, а Стрельник довольный. Сдергивает с себя пиджак и тискает за талию. — Перестань, — хлопаю по рукам, потому что на нас косятся учителя и завуч. Но Стрельнику плевать. Он продолжает меня обнимать и крепче прижимает к себе, привлекая к нам внимание. Мартыненко стоит около Кротовской и ее гоп компании. В последнее время все чаще вижу их вместе. На душе сразу становится гадко, но уже не так, как было в начале учебного года. Отпустило. Маму тоже. Она не общается с Розой, мамой Лизы. Видимо, не так уж сильна дружба в несколько лет… — Куда ты опять меня тащишь? — страдальчески завываю, когда Рома тянет меня к выходу из актового. Лиза косится на меня. Для нее я — предатель. Пусть. Теперь у нее другие подруги. Под стать, так сказать. — Надоела нудятина. Все равно ничего нового не скажут. В чаты продублируют, а мы время проведем с пользой. — Какой пользой? Мне переодеться нужно, ну-у-у… Бесполезно. Стрельник вытягивает меня из школы в праздничном виде. Не сопротивляюсь. С ним не получается. Только если биту взять, что я и делаю, когда сажусь в машину. — Ой-ё, успокойся, Сирена! — выставляет руки вперед. — Прокатимся просто, ну… Не боится меня совсем… Надуваю губы, которые он тут же чмокает. Прижимаю биту к себе и прищуриваюсь. Со смехом заводит мотор, выезжает со школьного двора и направляется в знакомом направлении. На набережную. Есть там закуток, где мы часто тихоримся и целуемся до онемения губ. Роме мало, и я каждый раз сбегаю. Еще не готова к важным шагам в жизни, но он и не торопит. Лишь тискает сильнее и дольше. — Отец меня на экономический факультет запихнул, — говорит хмуро, когда мы встаем у ограждения. Так уж повелось, что серьезные разговоры у нас происходят именно тут, у реки. — Ты не хочешь? Пожимает плечами. Знаю, что хочет, но не под давлением, как получается. Вздыхаю. Я в этот момент очень благодарнамаме, что она дает мне выбор. Жизнь ведь моя, а не ее. Почему отец Стрельника не понимает, что делает сыну только хуже своим давлением? — Если откажусь, то он отправит меня в армию, — усмехается, а я застываю. В армию? Нет-нет-нет! Не представляю Рому в армии. Он же вспыхивает моментально, как спичка. — А ты чего хочешь? — Я сам выбирать хочу. К матери переехать для начала, учиться, работать, с тобой быть. У-у-ух… От его слов щеки припекает. Я отворачиваюсь и смотрю на реку. Каждый раз словно в чан с кипятком ныряю, когда он на меня ВОТ ТАК смотрит. Будто сейчас съест. — Тогда выбирай то, что для тебя лучше. — Армия? Ухмылка на его лице становится ярче. Пожимаю плечами. — Ждать меня будешь? Все-таки так, да? — Буду. — И письма писать будешь? — Буду. — И плакать на перроне? — Чуть-чуть. — И любить без золотой карты в кармане? Хмурюсь показательно. — А вот это уже беда… — Чего? — его лицо вытягивается, а я смеюсь. — Шучу, — бью его по плечу, да посильнее. Как будто мне его деньги важны. Долго смотрит в глаза, шумно выдыхает и притягивает меня к себе. — Черт с ним, — ворчит на ухо. — Экономический, так экономический. Переживу. — Шутишь? — Нет. А то пока я буду на плацу стоять, тебя тут кто-нибудь с золотой картой украдет. — Эй! Я не продажная! — толкаю локтем в бок. — Не доверяешь мне? — Тебе доверяю, а тем, кто слюни на тебя пускает, нет. Ревнивец. Молчим, переваривая сказанное. — Никуда я не денусь. Дурацкая шутка была. — Угу. — Значит, армия? — Мхм, — прижимает меня сильнее. Соврала я, что чуть-чуть плакать буду. Я с ума сойду. Мы же каждый день вместе проводим. Сильно плакать буду. Сильно! И часто! Но не говорить же ему. Передумает сразу. Поэтому молчу. Ловлю волну смирения. После чего поворачиваюсь и впервые сама целую его. Пусть идет в армию, раз так он сможет показать отцу, что он не игрушка, и у него есть свое мнение. А я подожду. С битой. Вместе мы справимся. |