Книга Мой любимый хулиган, страница 58 – Иоланта Палла

— Поточнее можно. Что со мной не так?

— Эгоист ты, Ромыч, и думаешь только о себе.

Зависаю с открытым ртом.

— Нет. Ты не прав, Тим.

— Прав. Вспомни все наши косяки перед отцом. Кто думал о двоих, а кто только за себя?

— Тимох…

— Я за двоих впрягался. Всегда. Ты же постоянно сливаешься, потому что ТЕБЕ так ХОЧЕТСЯ. Ужин это или еще что-то. Не важно. Я здесь тусуюсь только из-за тебя.

— Чего?

— А ты вспомни, кому захотелось кулаки почесать? Мне?

Сглатываю. Нет, не Тиму. Я драку затеял. Осознанно.

Итог — ущерб, моральная компенсация и отъезд брата в закрытую школу. Отец хотел, чтобы я был у него на виду, под контролем, а Тимоха типо осознанней.

Молчу.

— Вот и все, Ромыч, — усмехается не весело. — Будем видеться по праздникам на семейном ужине, если повезет.

— Я…

Черт! Что говорить⁈

В солнечное сплетение ударяет осознанием. Я брата сейчас теряю, да?

— Я думал, брат за брата, а получается только я за тебя, а ты меня кидаешь постоянно, — бросает напоследок и отключает вызов.

Стою и прижимаю телефон к уху, слушая, как частит пульс.

Замечательно поговорили…

Словами ударил, как будто руку отрубил.

Больно.

Идём по набережной.

Солнце слепит, и я щурюсь. Морщин точно не избежать…

Вздыхаю.

Рома идет рядом, больше не пытается взять за руку, как в начале прогулки. Убрал шальные пальчики в карманы джинсов и хмуро смотрит перед собой.

В сторону не косится.

И да, мне хотелось, чтобы хоть на секунду взглянул на меня!

Ощущение, что у него что-то случилось, не покидает.

И связано ЭТО ЧТО-ТО не со мной.

Печально становится не только ему, но и мне. Тяжело так в грудной клетке, ужас просто!

Показательно вздыхаю.

Бесполезно. Не замечает.

Останавливаюсь. Делает пару шагов и оборачивается.

Я складываю руки на груди. Так не пойдет!

Верните мне наглого Стрельника и заберите Пьеро!

— Ты чего? — брови практически слипаются на переносице.

По его виду сейчас можно лет десять накинуть, а то и больше. Не идет Роме серьезность. Вот совсем не идет!

— Могу у тебя спросить то же самое, — теперь и я хмурюсь.

У нас обоих лица, как скомканные листы бумаги. Мрак!

— Ты вроде здесь, — активно жестикулирую, показывая на асфальт под ногами, — но тебя нет. Понимаешь?

Молчит.

А-а-а!

Биту в студию!

— У тебя что-то случилось? Кто-то заставляет со мной гулять? Почему вид такой, будто кого-то похоронили, а я не в курсе?

Отводит взгляд на спокойную гладь воды вдалеке.

Чудесно!

— Случилось, — идет ограждению, упирается в него ладонями и не сводит глаз с реки.

— Что?

Передвигаюсь ближе к нему. Чувствую, что готов рассказать. Жду.

— С братом поругались.

— Помиритесь.

— Нет. Я теперь у него в ЧС.

Оу…

— Не в телефоне, а в голове. Тут блок так просто не снимешь.

Киваю. Давать советы, когда у самой нет ни брата, ни сестры, сложно, да и смысла нет. Стрельник — это Стрельник, а я — это я. Ситуации разные, характеры и статус. Да много всего. Мы, как небо и земля.

Молчу.

— И он прав, — зло пинает кроссовкой по прутьям ограждения, кривится.

— В чем?

— Я никогда не впрягался за обоих. Только за себя. И будь я на его месте, сломал бы нос еще раз за такое.

— Извинись.

— Не поможет, — криво улыбается. — Не сработает.

— Со мной же сработало.

Замолкает. Качает головой, словно размышляет.

— Ты — это другое. С тобой проще.

— Мне обидеться или порадоваться? — хмыкаю, аРома поворачивается ко мне лицом.