Книга Таинство первой ночи, страница 45 – Ксения Хиж

Так они и простояли в темноте заброшенного дома, среди призраков прошлого, с добрых десять минут.

Вибрация мобильного в кармане Глеба разорвала тишину. Он вздрогнул, достал телефон. Экран осветил его резкое, напряжённое лицо. Глеб прочёл сообщение, и всё в нём вдруг замерло, даже дыхание.

- Что? – прошептала Лилиана, отрываясь от его плеча.

Глеб медленно поднял на неё глаза.

- Макар срочно просит тебя прийти к дому. Он едет.

Она молча кивнул. Он поднял с пола ее вещи, помог одеться.

… Двор их барака был пуст. В окне кухни горел жёлтый свет. Лили остановилась перед калиткой, не в силах сделать шаг.

Глеб стоял сзади, не решаясь ни уйти, ни подойти.

И тогда дверь скрипнула, на пороге появилась мать. Лицо её было серым от бессонной ночи.

- Лиля? Марьяну нашла? – голос её сорвался на надежде, которая была уже издевательством.

Лилиана открыла рот, но звука не последовало.

И в этот момент с улицы, разрывая ночную тишину, послышался нарастающий рёв мотора. На дорогу, разбрызгивая грязь, резко зарулил знакомый полицейский уазик. Он тормознул прямо у их забора.

Дверь распахнулась, из машины вышел Макар. Он поздоровался с Глебом, выдохнул.

Он был без фуражки, лицо как каменная маска профессиональной скорби, которую надевают, чтобы нести самое страшное. Он посмотрел на мать, потом на Лилиану, задержал взгляд на Глебе, стоящем чуть поодаль, и едва заметно нахмурился.

Потом он сделал шаг к матери.

- Зайдемте в дом.

- Макар, где Марьяна?

- Марьяна? – кажется участковый даже оторопел. – Ее нет?

- Нет! Я же тебе звонила!

- Думал вернулась. Но я не о ней приехал вам сказать. Лилиана, заходи в дом.

- Я с тобой, - произнес вдруг Темнов. И Лили согласно кивнула.

Ей было все равно сейчас на хаос и нищету в доме. С ним ей вправду немного спокойней, а остальное уже не важно.

- Если не про Мари речь, то о ком? Батька наш дома, пьет с сыном на кухне.

- И не о них.

Мать замерла, потом медленно, очень медленно, обернулась к Лилиане. В её глазах был немой вопрос, на который уже не было хорошего ответа. Только правда, холодная и безжалостная, которую только что привёз участковый Макар.

- Что такое? – мать начала оседать. – Ульянка, поди?

- Мама! – Лилиана бросилась к ней, подхватив под мышки. – Ну что ты? Вставай?

Глеб и Макар помогли завести грузную хозяйку в дом, усадили на диван в гостиной. С кухни пришли отец и Генрих и загалдели пьяной бранью. Макар для них всегда был как красная тряпка для быков.

- Прошу выслушать. Я приношу вам свои соболезнования, но Ульяна…погибла.

- Что-о-о? А-а-й!

- Что ты несешь, мусор?!

- Как?!

Лилиана, встретившись со взглядом Глеба, вновь разрыдалась, громко, надрывно, падая на колени на пыльный палас, под ледяным, равнодушным светом одинокой лампочки без люстры, и под его пристальным взглядом.

Глеб теперь навсегда останется свидетелем конца её мира.

- Ульяну убили, - шептала она снова и снова, беззвучно рыдая.

Глеб, не стесняясь уже, прижимал ее к себе, как мог утешал.

Мать же приводил в чувства Макар.

Отец и Генрих нашли лишний повод выпить – за упокой почившей дочери и сестры.

А потом наступил провал.

Лилиана не помнила этих суток.

Слезы, горе, слезы.

И Марьяна не приходила.

И Ульяну уже не вернуть.

Она, красавица и умница, студентка, оказалась, по правде, уже отчисленной, а занималась не познаниями медицины, а сексом. За деньги. Только не на трассе, как Мари, а в городе с извращенцами.