Книга Рыбка моя, я твой…, страница 36 – Александра Седова

— Что ещё за Тимофей? — ревностно требует ответа, смотрит с нажимом. Даже немного привстал со стула.

— Сосед мой, мы с ним живём. Такой, знаете, высокий, большой, загорелый. С усами. У вас есть усы? Вижу, что нет. Так что вы меня обманываете, никакой вы мне не муж.

— Рыбка моя, ты ударилась головой. Вероятно, какие то последствия, — переживает.

— Врач сказал, у меня амнезия. Не помню последние пять лет своей жизни,представляете? Хотя куда вам, вы не поймёте. Тимофей бы понял.

— Амнезия? Опять? — ошарашенно и растерянно вскрикивает.

— Вы мне тут не кричите. Идите, откуда пришли, и там орите. А не то я Тимофея позову. У него одна левая больше, чем вы сам.

— Рыбка моя, нет никакого Тимофея! — злится. Ему полезно, пусть понервничает. — Я твой муж! Мы поженились четыре года назад, потом летали в путешествие в Италию. Ты помнишь море? А лимонные сады? Ты всё время пела шансон «Жиган лимон» и танцевала на узких улочках.

— Печать в паспорте имеется? Чем докажите, что я ваша жена?

— Печати нет. Но мы восстановим, я сейчас этим занимаюсь.

— Пфф, посмотрите на него! Печати нет, а заявился ко мне в палату, всякими именами разными называет. Я поняла! Вы мошенник! Хотите отнять у меня имущество, вам деньги мои нужны!

— Рыбка, какие деньги⁈ Мне только ты нужна!

— Так все мошенники говорят. А потом — бах! И ни Тимофея, ни зонтика! — хлопаю в ладоши один раз, изобразив взрыв. — Идите, молодой человек, поищите другую доверчивую дуру. А я таких проходимцев, как вы, на раз щелкаю.

Ассоль

Демис на самом деле всё вспомнил. Даже мелочи, которые люди чаще всего забывают навсегда.

Он уже больше недели приезжает в больницу и помогает мне тоже вспомнить.

С утра до вечера рассказывает, как мы познакомились, что на мне было надето. Например я такой ерунды, как его прикид в тот вечер, совсем не помню. Рассказал даже о первом поцелуе и о первом сексе, который стал первым для нас обоих. О том, что это случилось спустя три месяца после того, как мы стали жить вместе, потому что оба не решались. Рассказал о предложении, которое он сделал в бургерной, надев на мой палец луковое колечко, а потом попросил его обратно, чтобы съесть.

Рассказал о том, что разорвал связь с родителями и уволился с фирмы отца.

О том, что теперь он бедный, но с домом и машиной, и большими планами на жизнь. Как и пять лет назад.

Мы сидим на лавочке во дворе больницы, потому что мне разрешили выходить на свежий воздух на несколько минут.

— Помнишь это? — подсовывает мне фотографию в телефоне, на которой лимонный сад в Сорренто. — Жиган Лимон, мальчишка симпатичный, — подпевает, улыбаясь.

— Конечно помню! — восклицаю. — Это кадр из сериала, который я вчера посмотрела. Там что-то про яблоки.

— Это лимоны.

— Да? А так похожи на яблоки! — изображаю удивление, хлопая ресницами.

— Ладно. — Он убирает телефон в сторону. — А итальянский помнишь? Мы учили перед поездкой. Ты заставила меня учить язык вместе с тобой.

Конечно заставляла! Потому что его голова была забита учёбой и новыми проектами. Я прекрасно помню, как мы занимались, как и то, что Демис выучил по-итальянски всего пару фраз — и только для того, чтобы я от него отстала.

— Ti amo (Я люблю тебя), — произносит в моё правое ухо, обняв рукой за плечи.

— Parla italiano come un cane (Говоришь по-итальянски как собака), — отвечаю с таким же романтичным придыханием.