Книга Рыбка моя, я твой…, страница 34 – Александра Седова

— Демис Бронеславович, а как же подарок⁈ — доносится в спину жалобный крик.

Поднимаюсь на этаж к отцу, но его, как всегда, нет на месте. Не удивительно — он слишком занятмоей личной жизнью и планированием моей свадьбы.

Пишу ему сообщение, что улетаю. Сажусь за руль, еду в аэропорт.

Прежде чем жениться на Беатрис, мне нужно вспомнить самого себя. Что-то подсказывает, что в Италии осталась большая часть моих воспоминаний.

Ассоль

Ура! Дождь!

Выглядываю в окно съёмной квартирки, с улыбкой наблюдаю за редкими прохожими, прячущимися от небесной воды, как от раскалённого пепла. Все такие угрюмые, осторожные — боятся наступить в лужу и промокнуть. Скрывают головы под зонтами. Всем своим видом демонстрируют масштаб катастрофы и недовольство.

Психи!

Ненормальные!

Это ведь всего лишь дождь.

Я люблю дождь. И солнце люблю. И лето, и зиму. И всё, что меня окружает, — даже этот скрипучий старый шкаф, набитый вещами, похожий на толстого таракана: цвет пожелтевшего лака на дверцах полностью соответствует, да ещё и антенна от телевизора стоит на его крыше, как два усика — один короче, второй длиннее.

Я назвала его Тимофеем. Потому что простые имена подходят только простым тараканам. А у меня — большой, величественный тараканище!

— Тимофей, будь так любезен, помоги найти зонтик! — обращаюсь к шкафу, открывая дверцы.

Порядок никогда не был моей сильной стороной. Так, небольшие просветления — и то когда родители должны приехать в гости. Хорошо хоть предупреждают о своих визитах заранее. В такие дни Тимофей становится толще, так как в него летит всё, что валяется, с обещанием разобрать позже, когда появится время.

Вчера как раз был такой день. Мама заскочила на пару минут, привезла мне яблочный пирог и новости из жизни её подруг.

Поэтому я теперь понятия не имею, где мой зонт.

Тимофей, похоже, тоже не знает.

Закрываю шкаф обратно, пока его содержимое не вывалилось и не накрыло меня лавиной.

— Дотерпи, Тимофей, до вечера. Я приеду с работы и сразу, первым делом, разберу этот бардак. Обещаю! — вежливо откланиваюсь.

Заглядываю под кровать в поисках зонта. Зонтика нет, зато нашёлся второй полосатый носок, который я не могла найти уже около месяца. Осталось найти первый…

Тем временем стрелки усатых часов всё бегут по кругу и никак не хотят меня понять, войти в положение и хоть немного притормозить!

Я не спала всю ночь. Писала портрет Демиса новыми красками, купленными на первую зарплату. Когда рисую его черты, губы, улыбку, становится легче. С любовью и нежностью пририсовывала каждый волосок на голове, зелёные переливы радужки глаз, трещинки на губах.

Эту любовь не убить, не забыть, не выкинуть. Остаётся только принять и радоватьсятому, какое сильное и большое у меня сердце. Оно способно любить, даже когда это не взаимно и никому не нужно.

Многие люди лишены такого счастья, а у меня оно есть.

Я люблю его. Люблю себя. Люблю этот мир и свою такую разную и интересную жизнь!

Ладно, придётся бежать без зонта! Заодно умоюсь и взбодрюсь, потому что утренний душ не светит мне уже как сорок минут.

Опаздываю!

— Тимофей, веди себя прилично! — кричу на прощанье шкафу и, взяв в охапку мысли и все голоса в голове, несусь как на торпеде на улицу.

Делаю первый шаг на мокрый тротуар — пятка уезжает далеко вперёд, как катер по воде. Падаю на спину, встречаюсь затылком со ступенькой подъездной лестницы.