Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 70 – Наталья Шнейдер

Матрена опустила белье в таз и развернулась ко мне, вытирая руки передником.

— Делоу меня к тебе есть, — сказала я ей. — Сыр варить, наподобие вчерашнего. Не одной, с помощницами. Ты баба расторопная, смекалистая, тебе только могу доверить за всем присматривать.

Матрена покраснела, затеребила передник.

— Спасибо, барышня, за добрые слова.

— Работы много будет, врать не стану. И ответственности много: нужно будет помощниц твоих научить да смотреть, чтобы баре рецепт не украли. Плачу три змейки в день.

Она просияла. Я добавила:

— Но нужно будет у другой барыни жить, потому что сыворотка для сыра ее. Имение Белозерское, может, слышала.

Матрена кивнула.

— Слышала, но никогда не была. Барышня, ежели в чужой дом работать, Катьку свою я куда дену?

Обычно девочка крутилась возле матери, когда просто играя рядом, как сегодня, а чаще помогая по мере сил мыть посуду или таскать воду в маленьком ведерке, которое ей соорудил Герасим из обрезков досок. Были у нее и свои обязанности — поутру собирать в курятнике яйца. Пока мы ездили на рынок, Варенька вызвалась за ней приглядеть и научила ребенка складывать кораблики из бумаги и рисовать палочкой на разглаженной земле.

Похоже, пора задумываться не только о школе, но и о яслях-саде при производстве. Вот только в чужом доме — не мои правила.

Я вспомнила ватагу ребятишек, крутившихся во дворе усадьбы Белозерской, от совсем малышей до детей лет шести.

— Я велю управляющему спросить у той барыни, найдется ли у нее место и для твоей дочки, но думаю, она там никому не помешает. Кормить работников барыня обещала из общего котла, как своих. Поди, не объест ее Катюшка. Или можешь здесь с нами оставить, тут за ней будет кому приглядеть.

Девочка, поняв, что говорят о ней, подошла к матери, прижалась к ее боку. Матрена погладила дочку по голове.

— Большое ли там хозяйство, барышня?

— Дворни много, не как у нас.

— Тогда там, поди, у баб и деток хватает, найдется моей компания. Ежели, конечно, та барыня разрешит. И у меня сердце на месте будет. Знаю, что здесь ее не обидят, а все одно лучше, когда дите на глазах.

Решив вопрос со старшей, я нашла на кухне девочек. Акулька, услышав предложение — две змейки в день у Белозерской вместо одной здесь, — просияла.

— Конечно, барышня! Матушка моя обрадуется, что я ей в два раза больше денег смогу отдавать.

Стеша соглашаться неторопилась. Теребила косынку, смотрела в пол.

— Так, Степанида, пойдем-ка ко мне в кабинет, — велела я.

От работы девчонка никогда не отлынивала.

— Барышня, дозвольте мне здесь остаться, грамоте учиться, — сказала она, едва закрыв за собой дверь кабинета.

Училась она и правда старательно, и схватывала все быстрее сообразительного Данилки. Только румянец на щеках совсем не сочетался с разговором о грамоте. Боится, влетит за то, что барышне перечит? Не похоже. Если уж она осмелилась сперва подругу без спросу привести, потом Матрену.

— В чем дело? Говори прямо.

Она понурилась.

— Барышня, Федька за мной ходить начал. Обещал сватов к осени заслать. Боюсь я, барышня. Я о таком справном парне не мечтала никогда.

— Так как раз к свадьбе и денег подкопишь на обзаведение, — не поняла я.

— Так у парней как водится: с глаз долой, из сердца вон. Боюсь я, барышня.

Я едва не ляпнула, что если за два месяца разлюбит — туда и дорога, но вовремя опомнилась.