Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 28 – Наталья Шнейдер

Я зажмурилась и затрясла головой.

— Глафира Андреевна?

— Нет, ничего. — Пришлось прочистить горло. Нужно срочно сменить тему. — Молодой человек, который швырялся ассигнациями, — тот самый Лешенька?

Стрельцов на миг стиснул челюсти.

— Да. Я пригрозил ему, что, если он не прекратит, вышлю из уезда за нарушение общественного порядка. Хотел бы я знать, как он выведал…

Я покачала головой.

— Вы не хуже меня знаете, как распространяются слухи. Варенька наверняка не скрывала, что родители отправляют ее в редкую глушь, а этот молодой человек явно умеет беседовать с барышнями.

— Умеет, — скрипнул зубами он. — Остается надеяться, что моя кузина сменила предмет воздыхания. Нелидов, по крайней мере, порядочен.

Я не стала напоминать, как он обвинял бедного управляющего в охоте на богатых невест. Есть кое-что поважнее.

— Вы должны знать. Варенька пригласила Алексея в Липки. Она хотела доказать, что мы все несправедливы к бедному юноше.

— И?

Я поежилась под его потяжелевшим взглядом.

— Я не стала ей запрещать.

Стрельцов прикрыл глаза.

— Он не приехал, — добавила я, торопясь предупредить взрыв.

Он медленно выдохнул.

— Но приедет. Как только проиграется в пух и прах. И тогда?..

— И тогда я пущу его в дом, — пришлось мне признать.

— Пустите волка в овчарню?

Начинается!

— Вы считаете свою кузину овцой? Или это я удостоилась столь лестной характеристики? — не удержалась я.

— Неважно, что считаю я. Важно, что Варвара полагает себя настоящей хищницей, пожирающей сердца молодыхлюдей.

Я фыркнула. Стрельцов остался убийственно серьезен.

— Она умеет вертеть сверстниками, это правда. Однако не понимает, что она не волчица, а щенок, который на один зуб даже не матерому, а просто молодому волку. Или вы хотите устроить им в своем доме арену и продавать билеты на это зрелище?

— Да. Я хочу устроить в своем доме арену. Только она будет зрительницей.

Стрельцов вскинулся, я, забывшись, накрыла рукой его запястье, останавливая.

— Молодой волк, глупый и самонадеянный. Юная псица, которая впервые увидит его не в столичном лесу, вылизанном до последнего листочка, а в деревенской чащобе. Рядом с грейхаундом — по-настоящему умным и благородным. И где за всем этим будет наблюдать волкодав из Скалистых гор. Который может порвать любого, поусившегося на тех, кого он счел своими. И с которым можно безбоязненно оставить ребенка.

Кирилл замер. Я опомнилась, отшатнулась к спинке сиденья. Только ладонь все еще помнила тепло его кожи под обшлагом кителя. А Стрельцов смотрел на меня так, будто впервые видел.

— Оказывается, вы умеете льстить, Глафира Андреевна.

Я опять зарделась. Зачем-то расправила юбки.

— Я не льщу. Просто… что вижу, о том и пою.

Я глупо хихикнула. Господи, я опять веду себя как малолетка!

— И что еще вы видите? — Голос его стал ниже, бархатом скользнул по коже.

Матрена, кажется, перестала дышать.

Матрена и Гришин. Как хорошо, что они здесь. Чтобы удержать нас…

От безумства.

— Многое, — тихо ответила я. Заставила себя поднять взгляд. — Например, что волкодавы редко лают. Обычно их присутствия достаточно, чтобы восстановить порядок.

— А если недостаточно?

— Тогда они действуют. Быстро. Решительно. Без лишних слов.

Он наклонился ко мне — совсем немного, но воздух между нами словно загустел.

— Вы играете с огнем, Глафира Андреевна. Даже волкодавы иногда… срываются с цепи.