Онлайн книга «Хозяйка старой пасеки 4»
|
— Та шаль прекрасна, и ее можно передать по наследству внукам, —возразил Стрельцов. — Однако понимаю. Бегство — не в вашем характере. Значит, вы пойдете в атаку. Сегодня же, сейчас же напишете княгине Северской. — Я не могу все время прятаться за спиной Нас… Анастасии Павловны. Только сегодня я писала ей… Он жестом прервал меня. — Вы не будете прятаться за ее спиной. Вы попросите ее вместе с вами и Марьей Алексеевной навести визит Крутогоровым. В присутствии обоих супругов вы выразите хозяйке сочувствие. Вы будете очень сожалеть, что ее желание помочь ближнему втянуло ее в безобразный скандал. Она приняла в своем доме вернувшегося из ссылки, представила его свету как всё осознавшего и раскаявшегося, и что? Он в шаге от повторной ссылки. Ее имя теперь будут трепать на всех углах как имя той, что привезла к вам этого господина — пусть и с благой целью примирения. А Денис Владимирович? Скандал может повредить его деловым интересам. — Поняла, — медленно произнесла я. — Она сама растерзает Заборовского за то, что тот подставил ее под удар. Вы коварны, Кирилл Аркадьевич. — Я практичен. Итак, давайте начнем с самого начала. — Насколько с начала? Как я уже говорила, я не помню… Исчез кабинет. Исчез внимательный взгляд Стрельцова. Тесная комната, пропахшая прогорклым салом: хозяин постоялого двора экономит на свечах. Заборовский… Эраст читает письмо. Я обнимаю его за плечи, прижимаясь щекой к виску. Взгляд падает на строчки, и я торопливо отвожу его: некрасиво читать чужие письма. Даже если я узнаю почерк. — Что пишет батюшка? Плечи Эраста каменеют. Он резко — так что я теряю равновесие и едва не падаю — встает и бросает письмо в камин. — Ты возвращаешься домой. — Мы едем домой? К нам? А когда ты представишь меня своей матушке? — Никогда. Ты едешь домой, Глаша. Я задыхаюсь от его взгляда, полного злобы. — Но… — Сегодня утром я получил письмо от моего друга, который был свидетелем в церкви. Венчание недействительно. — Что? Утром не было никакого письма? Или его привезли, когда я спала? Этого не может быть. Просто не может. — Священник оказался расстригой. Слова долетают словно сквозь вату. Я слышу их, но не понимаю. Не могу понять. Губы Эраста продолжают шевелиться, но звук пропадает. Или это я пропадаю? Пальцы немеют. Сначала кончики, потом целиком кисти. Холод поднимаетсявверх по рукам, и я смотрю на них — чужие, белые, не мои. Это не со мной происходит. Это сон. Дурной сон. Ноги подкашиваются, я медленно оседаю на пол. Не падаю — просто складываюсь, как марионетка с обрезанными нитями. Юбки вздуваются вокруг, и я тупо смотрю на узор ткани. Вышитые васильки. Я сама вышивала. Неделю назад? Месяц? Год? Время потеряло смысл. — … слышишь меня? Глафира! Его голос где-то далеко-далеко. Я пытаюсь поднять голову, но она слишком тяжелая. Или это я слишком легкая? Пустая. Выпотрошенная, как та кукла, из которой вынули опилки. Эраст хватает меня за плечи, встряхивает. Голова болтается как у тряпичной куклы. Я вижу его лицо — злое, чужое — но не чувствую ничего. Ни боли от его пальцев, впивающихся в плечи. Ни страха. Ни даже удивления. Ничего. — Глафира Андреевна! Глаша! Слышишь меня? Резкая вонь нашатыря пробилась в сознание. Совсем близко — встревоженное лицо Стрельцова. Он склонился надо мной, одной рукой поддерживая под лопатки, другой держал у носа… |