Книга Прятки с Драконом, страница 125 – Рина Рофи

И он... держал дистанцию. Так же, как и я. Не врывался, не требовал отчёта. Просто был где-то за дверью, или в соседнем кабинете, отдавая приказы тише обычного. Эта дистанция была мучительнее любой близости, потому что в ней не было ни гнева, ни страсти. Была лишь бесконечная, уставшая печаль и понимание, что мы оба зашли в тупик, из которого не знали, как выбраться. Я закрыла глаза, снова ощущая ту самую боль, что свела меня с ног. Она никуда не ушла. Просто притихла, затаилась, ожидая своего часа. А вокруг царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и этим давящим, незримым присутствием, что разделяло нас всего на несколько десятков шагов, которые ощущались как пропасть.

Ко мне подошла Людмила, оборотень-медсестра с пронзительными жёлтыми глазами и вечно недовольным выражением лица. Она поставила поднос с едой на тумбочку и упёрлась руками в боки.

— Милочка, — начала она, и в её голосе звучала не столько забота, сколько раздражение, — ты знаешь, чем чревато игнорирование истинности?

Я сглотнула и молча кивнула, чувствуя себя школьницей, попавшейся на шалости. От её взгляда становилось не по себе.

— Так он что, — она фыркнула, — ещё и ритуал не завершил?

Я уставилась на неё, не понимая. Какой ритуал? О чём она?

Людмила покачала головой с видом глубочайшего презрения к молодому поколению.

— Ой, молодёжь дурная! — воскликнула она. — Он что, метку свою на тебе не поставил ещё? Ну что за романтики пошли, ждут особых моментов, тьфу! — она с отвращением махнула рукой. — А потом вот такое происходит. Вы мазохисты что ли? Мучить друг друга почём зря, когда всё можно было решить все завершением ритуала!

От её слов у меня загорелись щёки. «Метка». «Ритуал».

— Мы... мы не... — я попыталась что-то сказать, но Людмила меня перебила.

— Ничего вы «не»! — отрезала она. — Вижу пару — вижу проблему. А все проблемы от недоделанной работы. Так что либо он тебя метит, либо вы оба продолжаете свои пляски со слезами и обмороками. Выбор за вами, герои. — И, бросив на меня последний уничтожающий взгляд, она развернулась и вышла из палаты, оставив меня наедине с шокирующим осознанием того, что наша великая и мучительная драма, возможно, упиралась в простой, почти животный ритуал, который мы оба по глупости проигнорировали.

— Ну, Андор, — с нескрываемым презрением протянула Людмила, уперев руки в боки так, что белый халат натянулся на её мощных плечах. — Ну, я ему задам! Девчонку замучил и себя!

Она демонстративно развернулась и, не закрывая дверь, рявкнула в коридор так, что, наверное, было слышно на другом конце крыла:

— Ольга, присмотри за этой! Я — к Андору! Дурака кусок он!

Её тяжёлые шаги затихли вдали, а я осталась лежать, чувствуя, как жар стыда заливает меня с головы до ног. Она говорила о нас, о нашей связи, как о чём-то очевидном и... недоделанном. Словно мы были двумя непонятливыми детьми, которые устроили пожар из-за того, что не смогли вовремя вставить вилку в розетку.

«Дурака кусок он». Эта характеристика, выданная ему, наследнику Чёрного Дракона, грубоватой оборотнем-медсестрой, была настолько нелепой и в то же время... точной в данной ситуации, что у меня вырвался короткий, сдавленный смешок, тут же перешедший в истерическую дрожь.

Она пошла к нему. Что она ему скажет? Повторит ли ему свою теорию о «непоставленной метке»? И что он... что он ответит?