Книга Оборванная связь, страница 76 – Рина Рофи

Процесс длился вечность, наполненную болью растяжения души и титаническим усилием воли. Когда он завершился, я почувствовал не разрыв, а тончайшую, звенящую нить, протянутую через миры. И на другом её конце — тёплую, тяжёлую, живую форму. Кота.

Моё сознание разделилось. Одна часть осталась здесь, в Аду, в напряжённом, бдящем теле князя. Другая — очнулась на прохладном полу избушки, наполненной запахом трав и гулом разломов. Я видел её. Она лежала на лежанке, вся в линиях усталости и страдания, но даже сквозь них светилась та самая, неуловимая сила, которую я любил. Я подошёл, позволив инстинктам формы вести себя — тихо, осторожно. Она протянула руку. Её прикосновение к шерсти на моей голове было таким лёгким, таким неуверенным… и таким желанным.

И тогда она сказала это. Шёпотом, полным не боли, а тихого, грустного узнавания: «Как же ты на Белета похож…»

Эти слова прозвучали в обоих концах нити одновременно. В Аду я вздрогнул, и ледяная скорлуба вокруг сердца дала глубокую трещину, из которой хлынуло что-то горькое и чистое. В избушке кот замурлыкал громче, вкладывая в этот простой звук всё, что не мог сказать: «Да. Это я. Я здесь. Я помню».

Я оставался с ней, пока она не уснула, отдавая ей своё мурлыканье как колыбельную, своим теплом — как защиту. А на рассвете, почувствовав приближение Ягини и риск быть раскрытым, я мягко разорвалформу. Не исчез — растворил её, вернув энергию и сознание по звенящей нити обратно.

Я открыл глаза в своих покоях. Тело было истощено, как после долгой битвы, разум — затуманен. Но на душе… на душе было странное, непривычное чувство. Не радость. Не покой. Но и не прежняя, гнетущая пустота. Было выполненное обещание, данное самому себе в глубине отчаяния. Я не мог быть с ней. Но я смог быть длянеё. Хотя бы на одну ночь. Хотя бы в образе чёрного кота с золотыми глазами. И этого, пока что, было достаточно, чтобы продолжать бороться. Чтобы сделать так, чтобы однажды я смог прийти к ней уже не в маске, а лицом к лицу, и чтобы за этим приходом не стояла тень новой лжи или угрозы.

Вечерний воздух был тёплым и густым, пахло нагретой за день хвоей и влажной землёй. Я сидела на ступеньках крыльца, подставив лицо последним лучам солнца. Внутри всё гудело, как растревоженный улей, после дневного «захода» Ягини, но это был уже привычный, почти медитативный гул — признак того, что работа идёт. Я просто сидела и старалась не думать. Думать было опасно — мысли тут же цеплялись за Диму, за прошлое, за неясное будущее, и начинала подкатывать знакомая, тошнотворная паника.

Вдруг в краю поляны, где лес сгущался в синеватую мглу, мелькнуло чёрное пятно. Я вздрогнула, но тут же узнала плавную, бесшумную походку. Это был он. Тот самый кот. Чёрный, огромный, с глазами, как две капли расплавленного золота.

Он шёл прямо ко мне, не скрываясь и в его зубах что-то блестело. Сердце на секунду ёкнуло — не от страха, от необъяснимого предчувствия. Он подошёл вплотную, сел на песок у моих ног, его мощный хвост плавно обметал землю. Потом наклонил голову и аккуратно, почти церемонно, положил к моим босым ступням то, что нёс.

Я замерла. Дыхание перехватило.

Это был цветок. Серебристо-белый, с полупрозрачными, тонкими, как паутинка, лепестками. Он светился в сгущающихся сумерках своим, внутренним, холодным светом. Лунный шепот.