Книга Тень и пламя, страница 229 – Рина Рофи

Она была свидетельством. Свидетельством его победы. Той самой, маленькой, но такой важной. Он заставил меня усомниться. Не в нем, а в себе. И это было больнее любой физической раны.

Он подошел. Не с резкостью, не с яростью, а с какой-то тяжелой, неотвратимой неизбежностью. Шаги его по больничному линолеуму были почти беззвучными, но я чувствовала их спиной, кожей. Он не говорил ничего. Просто стоял сейчас рядом с койкой, и его молчаливое присутствие было гуще любых слов. Я зажмурилась сильнее, пытаясь отгородиться, но чувствовала на себе его взгляд. Он видел след слезы. Он все видел. И в этой тишине, под его тяжелым, всевидящим взглядом, мое собственное предательское сомнение росло, заполняя собой все пространство, вытесняя даже ненависть.

Он ничего не сказал. Ни слова упрека, ни угрозы, ни даже того тихого, раздирающего душу «Лиля».

Я слышала, как он наклонился. Легкий скрип его куртки, сбитое дыхание. Потом — тихий, но отчего-то оглушительно громкий в больничной тишинезвукметаллао дерево.

Я не поворачивалась, но знала. Знала, что он оставил его. Кольцо. Тот самый символ всего, против чего я так отчаянно боролась. Он не пытался надеть его мне на палец силой. Не требовал. Он просто... оставил. Положил на прикроватную тумбочку, как вызов. Как напоминание. Как тихое, неоспоримое «я жду». И этот безмолвный жест был страшнее любых его слов. Потому что теперь выбор был за мной. И этот выбор казался невыносимым.

Я чувствовала, как мне становится хуже. Жар сменился леденящим ознобом, горло пылало огнем, а все тело ломило так, будто его переехал грузовик. Боль и лихорадка сплелись в один сплошной, мучительный клубок. Сознание поплыло, и я провалилась в тяжелый, беспокойный сон, полный багровых теней и ледяного ветра.

А когда проснулась... мир изменился.

Первое, что я ощутила — странная тяжесть на пальце. Я медленно подняла руку, и сердце упало. На ней, на том самом пальце, с которого я его с такой яростью швырнула, снова лежало его кольцо. Тяжелое, холодное, неумолимое.

И только потом до меня дошло остальное. Стеллаж с лекарствами, которого не было в Академии. Запах — не академического антисептика, а городской больницы. Окно, за которым виднелись не знакомые стены, а серые городские крыши.

Я была не в Академии. Меня перевезли. И пока я была без сознания, он снова надел на меня свое кольцо. Без спроса. Без моего согласия. Пока я была слишком слаба, чтобы сопротивляться.

И от этой мысли по спине побежали ледяные мурашки, куда более страшные, чем любая лихорадка.

Ко мне зашел врач — мужчина в белом халате с усталым, но добрым лицом.

— Здравствуйте, Лиля. Вы проснулись? Чудесно, — он подошел к койке, взяв в руки историю болезни. — Вы доставили нам немало хлопот. Пневмония. Ваш молодой человек был на грани помешательства.

Я молча смотрела на него, ощущая холод металла на пальце. И вдруг все встало на свои места. Кольцо. Он надел его на меня не просто как символ собственности. В этом мире, за стенами Академии, оно было моим пропуском. Моим знаком, что я — не просто девушка с пневмонией. Я — под защитой Багровых. Благодаря Рэю и этому кольцу меня не отправили в обычную городскую больницу, а поместили сюда. Благодаря ему врачи отнеслись ко мне с таким вниманием.