Книга Гримуар Скверны, страница 61 – Таша Вальдар

Алиса сидела на своей жёсткой койке, поджав колени к подбородку, и смотрела в потолок, заляпанный чьими-то давно засохшими, тёмно-коричневыми брызгами крови и разводами грязи. Эти пятна складывались в уродливые узоры, похожие на карту её собственного смятения, её личной Скверны, проступающей сквозь тонкий шпон контроля.

Руки её всё ещё мелко дрожали — не от страха, а от выплеснувшегося и не нашедшего выхода адреналина, ядовитого коктейля из ярости, ужаса и чего-то третьего, чему она боялась дать имя. Перед глазами, словно выжженное на сетчатке, стояло его лицо. Истекающее кровью, с безумными, полными дикой боли и торжества глазами. И этот шёпот, обжигающий и ядовитый, как кислота:

«Врёшь. Вчерашняя ночь была приятнее».

Она закрыла глаза, прижавшись лбом к коленям, и её пронзила память. Острая, как клинок, и такая же нежеланная. Не та, что здесь, в этом аду, а другая. Из той, казавшейся теперь нереальной, прежней жизни.

«Полтора миллиона подписчиков, — пронеслось в голове с горькой иронией.

«Полтора миллиона пар глаз, следящих за каждым моим движением. И ни одной пары рук, которые могли бы меня поймать, если бы я упала».

Она солгала ему. Отчаянно, яростно солгала самой себе, выстраивая стену из презрения, чтобы скрыть паническое бегство.Но стены были ненадёжными. Они были построены на песке детских страхов и взрослых разочарований.

Воспоминания нахлынули, неспрошенные и яркие.

Свидание первое, «равноправное». Аспирант-философ, фанат её «интеллектуального контента». Говорил о Хайдеггере и деконструкции гендера. А когда принесли счёт, кропотливо подсчитал, сколько должна она за свой салат и фреш, пока она с ужасом смотрела на его кривые цифры, выведенные на салфетке. Он пришёл на свидание не с ней, а с образом «умной стримерши», и был разочарован, обнаружив, что она тоже ест и должна платить за это.

Свидание второе, «щедрое». Предприниматель, старше. Шикарный ресторан, дорогое вино. Взгляд, полный собственнического удовлетворения, когда официант поставил перед ней блюдо, которое она не выбирала. «Я лучше знаю, что тебе понравится, малышка». Всю ночь он говорил о своих связях, деньгах, машинах. Смотрел не в глаза, а на грудь. В конце, у её порога, попытался просунуть в карман её куртки пачку купюр. «На такси. Или на что захочешь». Как будто её время, её внимание, её возможное «да» — это товар с фиксированной ценой.

Свидание третье, «страстное». Коллега-геймер, фанат её игровых навыков. Всё свидание говорил только о мета-стратегиях и последних патчах. Потом, в машине, с влажными ладонями и тяжёлым дыханием, попытался залезть под юбу, бормоча что-то о том, какая она «горячая штучка» и что он «всегда этого хотел». Она вырвалась и ушла, чувствуя себя не человеком, а желанным аватаром, коллекционной карточкой.

Ни один из них не видел её. Алису. Ту, что боится тишины, что в детстве часами могла сидеть у окна, ждать, не зажгутся ли фары родительской машины, и строить планы, как будет вести себя «идеально», когда они вернутся. Ту, что засыпала под звуки телевизора, потому что голоса дикторов создавали иллюзию, что в доме кто-то есть.

Марк «Мракос» ей понравился. Сразу. Ошеломляюще, глупо и непреодолимо. Его дикая, неотёсанная энергия, его уверенность, граничащая с наглостью, эта первобытная, животная сила, исходившая от него даже через экран — всё это било по нервам, заставляя кровь бежать быстрее и сердце сжиматься в странном сладком ужасе. Он был полной противоположностью выстроенного ею мира. Он был хаосом, который она так тщательно изгоняла из своей жизни.