Книга Гримуар Скверны, страница 58 – Таша Вальдар

Она была его. Не в романтичном смысле. В смысле трофея. Его самой ценной, самой желанной добычей. Самым сложным и потому самым желанным призом. И он не успокоится, пока не возьмёт своё. Пока не заставит эту ледяную королеву признать его своим победителем. И не только на словах.

Тревога оказалась не ложной. С западной стороны «Улья», из зияющих, как гнойные раны, вентиляционных шахт, ведущих в Чрево Гиганта, выползло нечто новое, невиданное ранее. Не просто твари, а нечто вроде живых, пульсирующих щупалец, сотканных из чёрной слизи и сгустившихся теней, с бритвенно-острыми, извивающимися костяными лезвиями на концах. Они хлестали по укреплениям с глухим, мокрым стуком, не столько пытаясь прорвать заслон, сколько пытаясь утащить с собой в тёмную пасть шахты кого-нибудь из защитников, и каждый такой «улов» сопровождался отчаянным, быстро затихающим криком.

Лицо Горна было серым от усталости и вечной грязи. Он коротко бросил им, едва они вбежали на площадку, залитую кровью и слизью:

— Мракос, прикрывай правый фланг, там кольцо сжимается! Рви их, пока не прорвались к баракам! Лиса, со мной, нужно отсечь эти щупальца у самой шахты, перерубить гнездо!

Марк лишь кивнул, его взгляд на секунду зацепился за Алису. В нём не было насмешки, была холодная, отточенная готовность. Ненависть ненавистью, но инстинкт выживания и боевая сноровка, выработанные за долгие дни в аду, были отточены до автоматизма. Они были двумя клинками одного меча — грубым и точным — и сейчас им предстояло рубить вместе.

Следующие минуты стали хаотичным, оглушительным танцем смерти. Марк, как живой, разъярённый таран, с рёвом, сотрясающим лёгкие, врезался в массу щупалец. Он чувствовал, как знакомая ярость закипает в жилах, и отпустил её на волю. Ярость Титана захлестнула его, и мир окрасился в багровые тона. Его топор выписывал широкие, кровавые дуги. Каждый удар Цены крови отдавался жгучей болью в его собственных мускулах, словно кто-то вырывал из него жилы, но он лишь рычал от ярости, становясь ещё сильнее.

И тут он услышал их. Впервые так ясно, не как отголосок в бреду. Шёпот. Тихий, настойчивый, словно скрип ржавых шестерёнок на окраине сознания.

«Ломай... рви... больше... дай нам её боль... стань нашим остриём...»

Алиса, действуя в паре с Горном, была его полной противоположностью — молчаливой и смертоносной тенью. Её клинки искрились в тусклом свете, отсекая щупальца с хирургической точностью. Она активировала Танец клинков, и её сознание на мгновение разделилось, обрабатывая траектории, углы, уязвимости снечеловеческой скоростью. И в этот миг её пронзило. Не боль, а видение. Краткий, обжигающий всполох: она видела себя со стороны, но её глаза были пустыми, как у Мэйры, а движения — выверенными, бездушными, как у машины. И ощущение... леденящей пустоты, будто её личность растворилась в чистом расчёте.

Она видела, как Марк сражается. Видела его слепую, саморазрушительную ярость, которая одновременно и восхищала, и пугала. И её бесило, что даже сейчас, в самом сердце ада, его дикая, необузданная сила вызывала у неё не чистое отвращение, а некое гиблое, первобытное уважение. Он был стихией, и против стихии не попрёшь.

Одно из щупалец, толще других, с шипами, как у морского ежа, проскользнуло мимо заградительного огня Горна и с хлёстким, костяным звуком обвило его руку, сжимая доспех с треском. Солдат закричал — не от боли, а от ужаса предстоящего пути в темноту шахты.