Книга Гримуар Скверны, страница 101 – Таша Вальдар

Он не двинулся с места. Не произнес ни звука. Лишь его взгляд, тяжелый и темный, уставился на говорящего. В его глазах не было привычной яростной вспышки — только глубокая, бездонная холодность, от которой по спине пробежал мороз.

— Твоя болтовня не поможет Соколу, — голос Марка прозвучал негромко, но с такой ледяной сталью, что боец невольно отступил на шаг. — Тащи своего товарища. И займись своим делом. Пока я не передумал.

Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в тоннелях. Все, включая Алису, смотрели на Марка с нескрываемым изумлением. Они привыкли к его вспышкам, к немедленному и разрушительному ответу на любой вызов. Эта сдержанность, эта обманчивая тишина перед бурей, была в тысячу раз страшнее. Это был не отказ от боя. Это был выбор — не тратить силы на шестерку, когда настоящий враг ждет впереди.

— Твоя рука, — её голос был сдавленным, и в нем проскальзывала тень нового, незнакомого уважения.Она с силой разорвала рукав его куртки. Глубокая рваная рана, но, к счастью, без признаков скверны.

Он смотрел на неё, и сквозь туман боли и адреналина видел в её глазах нечто новое. То, что сам не мог объяснить.

— Глупо, — повторил он, теперь уже глядя на её ногу.

— Эффективно, — парировала она, уже доставая бинты. Её пальцы были быстрыми и точными. — Мы получили медикаменты. Мы выжили. Мы поняли. Этот мир не просто враждебен. Он... реагирует.

Она обработала его рану, и он не издал ни звука.

— Сможешь идти?

Она кивнула, с трудом поднимаясь. Его тело ныло, но разум был кристально чист. Он не защитил её как женщину. Он сохранил тактическую единицу. Так он себя убеждал.

— В следующий раз, — сказал он, подавая ей плечо, чтобы она могла опереться, — будешь прикрывать ты.

В её глазах мелькнула тень чего-то, почти похожего на улыбку.

— Договорились.

Тени сгущались быстрее, чем они рассчитывали. Скверна с наступлением ночи не просто темнела — она густела, становилась осязаемой, как будто сам воздух превращался в чёрную, вязкую патоку, наполненную шепотом невидимых существ. Продолжать путь было равносильно самоубийству.

Их маленький отряд замер у развилки. Менее раненые бойцы Горна, с мрачными лицами, посмотрели на Марка.

— Кратчайший путь. Понимaeшь? Он может не выдержать, — один из них кивнул на своего товарища, которого несли на импровизированных носилках, лицо которого уже покрывала синеватая плёнка.

Марк молча кивнул. Выбора не было.

— Встреча в «Улье». Осторожнее.

Они разделились. Теперь он и Алиса были одни, затерянные в быстро темнеющем мире, где каждый шорох отдавался эхом в напряжённой тишине. Давление одиночества было иным — не пугающим, а... интимным. Они были двумя последними людьми на планете, запертыми в одном кошмаре.

Укрытием стал небольшая пещера, скрытая завесой колючей, неестественно синей растительности, похожей на окаменевшие нервные окончания. Марк сидел у входа, прислонившись к шершавому камню. Рана на руке пылала огнём, который, казалось, лизал его кости, несмотря на введённый антидот. Каждое движение, каждый вздох отзывался тупой, пульсирующей болью — навязчивым напоминанием об их месте в этой экосистеме. Он смотрел в наступающую темноту, где шевелились и сливались тени, и чувствовал, как знакомый, уродливо-родной гнев поднимается в нём — гнев на собственную уязвимость, на предательскую слабость плоти, на этот проклятый, живой мир, который отторгал их, как тело отторгает чужеродный имплант.