Книга Капкан чувств для миллиардера, страница 83 – Марта Заозерная

— Я доставку еды заказал. Думал, позже приеду, но пробок нет — успел к ужину.

— Хорошо, что ты с цветами пришел, — усмехаясь, Эм произносит. — А то я себя уже почувствовала бабушкой времен Горация, которой нужно дарить только практичные подарки, чтоб не брюзжала.

Делаю глубокий вздох, едва сдерживая улыбку. Эмма — не просто особенная девочка. Она невероятная. Чем больше мы с ней времени вместе проводим, тем сильнее моё впечатление.

Страх поселился в моем сердце и никуда из него не уходит. Страх за Эмму, за её психоэмоциональное состояние. Однако она и в этом меня поразила. День на третий нашего «совместного проживания» малышка проснулась посреди ночи и сказала, что голодна. Встав с кровати и всунув ступки в домашние тапочки, как ни в чем не бывало отправилась есть. С того дня она ни разу не казалась упавшей духом, чего не скажешь обо мне.

Каждый день я продолжаю прилагать усилия, дабы уговорить Эм ко мне переехать, и каждый день она тактично отказывает. Порой кажется, моё присутствие её напрягает, но природная скромность и хорошее воспитание не дают ей возможности мне об этом сказать. Раздираемый противоречивыми чувствами, я не могу давить на неё и оставить одну тоже не могу.

Чувство вины во мне безгранично.

Я, Алина, Стелла. Каждый из нас внес свой вклад в то, что с Эммой случилось. Понимание этого будет со мной навсегда.

— Слабо себе представляю, как должна выглядеть сейчас бабушка времен Горация. Подозреваю, еда ей уже не нужна, — протягиваю Эмме коробку с коралловыми крупными пионами.

Она тут же носиком ныряет в букет. Жадно втягивает в себя их аромат. С замиранием сердца наблюдаю за тем, как её хрупкие плечики вверх поднимаются, по мере того как она делает вдох.

Видел ли я что-то прекрасней? Нет. Эмма — мое наивысшее удовольствие.

Доставка еды приезжает, когда Эмма уходит в свою комнату цветы поставить в вазу.

Много лет я не жил такой — обычной, жизнью. Отторжения нет, но непривычно. Со времен школы трудно вспомнить время, когда я бы накрывал на стол для кого-то, кроме себя. Когда жил с родителями, сервировка стола была обыденностью. Отец нас с братом приобщал к труду с самого детства. Помочь маме не было чем-то зазорным. После в жизни я эту эмоцию не ловил. Сначала училище — кормили в столовке. Позже жил один, потому что Наташа, моя жена бывшая, отказалась ехать со мной по распределению. Много ли надо мужику, который большую часть времени проводил на службе? Столовые приборы я точно на салфеточки не раскладывал.

Спустя час, поужинав, мы с Эммой сидим в её комнате. Она работает, удобно расположившись в своем голубом мягком кресле. Ноги Эм скрещены, на них стоит ноутбук. Спина девушки идеально ровная, при том что она расслабленной выглядит. В этой позе она может часами сидеть за работой. Я тоже делаю вид, что работаю. На деле же непрестанно смотрю на неё.

Откуда у Эммы столько выдержки, чтобы не рявкнуть на меня, ума не приложу, однако она с царственной снисходительностью делает вид, что пристального взгляда не замечает.

Происходящее странно, но по-другому я не могу. В моей башке мысль поселилась: отпущу Эмму из своего поля зрения и с ней непременно что-то случится.

В первые дни она вставала только ежа своего кормить. Видя её неподвижно лежащей часами на кровати, я подыхал мысленно и физически. Мерзкое, въедливое чувство — знать, что из-за твоей ошибки страдаешь не ты сам, а тот, кто тебе дорог. На пятом десятке я с ним познакомился. До этого момента принимать решения и пожинать их плоды было легче.