Книга Капкан чувств для миллиардера, страница 82 – Марта Заозерная

Один удар. Хруст кости. Глеб снова на полу лежит навзничь.

Очень легко быть сильным на фоне хрупкой маленькой девочки.

— Как у тебя рука поднялась не то что ударить её — просто дотронуться? — спрашиваю над ним возвышаясь, едва удерживаюсь от того, чтобы пнуть.

— А ты рекомендаций от дочки не получал? — вырывается из него с булькающими звуками. — Мне Стелка сказала, что девчонка любит пожестче. Обманула? То-то она так билась.

В первые секунды на бред от него исходящий внимания не обращаю, пока до меня не доходит, какую именно «Стелку» он имеет ввиду.

Первая мысль — моя немогла. Моя дочка не могла быть жестокой такой. Тем более по отношению к человеку, который ей плохого ничего не сделал.

Глеб в широкой улыбке расплывается, обнажая зубы, кровью залитые.

— Так ты не знал? Я думал, это она тебе рассказала, как скинула мне время и место, где беглянка моя появиться должна. Сказала, что ты уже наигрался, и девочка пока что свободна. Можно попользоваться за плату умеренную…

Он продолжает рассказывать, как встретил Эмму на благотворительном вечере. Как она ему понравилась, но взаимностью не ответила, и он разозлился. И как Стелла согласилась помочь ему с проблемой… по дружбе.

Он серьезно? Оцепенение постепенно покидает меня, уступая место гневу и, как ни странно, опустошению неведомой силы.

Для меня Стелла — маленькая, добрая, весёлая девочка. Представить себе, что она зла кому-то желает, я не могу. Рассказывая мне о том, что у Эммы с Никитой любовь настоящая, показывая их совместные фото и видео, Стелла выглядела воплощением искренности и сочувствия. Или я, как отец, не заметил подвоха?

Я пересматривал их совместные фото, слушал наполненные лаской сообщения, отправленные Эммой Никите, и думал, чувствовал, что подыхаю. За день по тысяче раз передумывая, как же поступлю вечером. Мне хотелось позволить ей быть счастливой и держать рядом с собой тоже хотелось.

Мысль о совершенной ошибке леденит мне кровь и лишает всяческих сил. Вы портили кому-либо жизнь в угоду собственным надуманным убеждениям? Я, видимо, да.

Ничего оскорбительного я Эм не сказал, не обвинял её в неверности, а всё, потому что, форсируя события, подсознательно уже упивался мыслью о том, что прав оказался: молоденькие девочки проводят время со взрослыми мужиками не от чувств великих — причины более приземлены. Мне хотелось верить в то, что придумал сам же. Это очень удобно.

Через час оказываюсь на пороге квартиры дочурки. Открыв мне дверь, она окидывает меня взглядом и тут же отступает назад. Телефон падает из её рук дрожащих. Не думаю, что доселе они видела меня настолько сердитым.

Разговор долгим выходит. Я узнаю для себя много нового. В истерике Стелла на слова не скупится. И как бы это ни звучало ужасно — злорадства своего не скрывает. Гордится тем, что смогла провернуть.

Для себя вывод извлекаю — хорошим отцом для неё я не смог стать.

Когда Эми дверь открывает, её брови слегка вверх подлетают при виде меня. Нет, она за неделю уже привыкла, что с ней, в её комнате, живет клинический псих, то есть я, но тем не менее повод для удивления она находит.

— Сегодня с цветами?! Первый раз не с едой пришёл, — усилием сдерживает смешок. — Девочки расстроятся — привыкли к тому, что ты их подкармливаешь.

Эмма делает шаг назад, пропуская меня в квартиру. Личико её уже почти зажило. Только несколько ссадин напоминают о пережитом ужасе.