Книга О чем смеется Персефона, страница 76 – Йана Бориз

– Мужики, не сидитя позря, – попросил начальник, седоусый Мартемьяныч. – У нас вяз усох. Айда, подмогните корчевать. Мои-то девахи не сдюжат.

На самом деле боевым работницам и такая работа пришлась бы впору, просто Мартемьяныч жалел баб, прикрывал от начальственных тычков и попусту не шпынял. Наладчики ринулись во двор, и снова весь девичий полк проводил их кокетливыми перемигиваниями. Одна Лидочка упрямо глядела на пришву, наверное, поэтому начальство отправило ее с жидкой стайкой помощниц.

– Лидку, Верку и Дюняшку берите с собой, они покажут, где что добыть… Топоры там, ведра… А сами покамест приберутся, а то пылищей зарастем.

На фабрике давно не имелось настоящего дворника, только инвалид Кешка, мало того что одноногий, так еще и припадочный. Оттого двор потихоньку превращался в помойку: с зимы не выметено, сухостой не спилен. Мартемьяныч давно ворчал, что пора бы навести порядок – чай, девки молодые тут ходят, а не солдаты кукуют на привале, но времени не находилось, уборка откладывалась. А тут вдруг весеннее солнышко усовестило – и пожалуйста.

Лидочка разогнула задеревеневшую спину, потопала за шустрой Дуняшей, задавая на ходу никчемные вопросы про метлы и тачку, каковых давно не имелось. Она привыкла блюсти чистоту, в приюте воспитательницы здорово таскали за косы, если замечали незаправленную постель или какую-нибудь чепуху на столе.

Работа началась споро: Елисей скинул пиджак и начал окапывать могучий вековой ствол. Никита пыхтел с другой стороны. Устав ворочать лопатами, они полезли наверх и стали обрубать ветки. Потом снова наступила очередь ствола, потом снова веток. Девушки волокли к каптерке сучья, брызгали под ноги водой и мели каждая со своего угла. Лидия набрала вязанку хвороста и потащила ее к общей куче. Она шла на достаточном расстоянии от Елисея, но тот как раз кинул под ноги тяжелый ком вязового скелета и пошел вбок, глядя на дерево, а не по сторонам.

Лидочка его прекрасно видела, но огромная вязанка не пускала маневрировать. Он наступал на нее спиной, а закричать не позволяло старомодное воспитание. Так и вышло, что Елисей нечаянно ее сшиб. Хворост перевесил легонькое тело, она повалилась на бок, и вот уже в плечо упирались мелкие камушки, а над лицом склонился взволнованный и растерянный сказочный принц. Его лицо на фоне золота и лазури походило на билибинские репродукции, глаза потемнели от испуга, картинный локон свесился на чистый лоб. Ничего прекрасней она не видела за всю жизнь. Но чудеса на этом не закончились: красавец легко поднял ее на руки и поставил на землю, как фарфоровую куколку, еще и бережно поправил распахнувшийся халатик:

– Простите меня великодушно! Неуклюж с рождения… и к тому же невезуч. Впрочем, можете казнить, мне от вас любая тягость в радость.

– Благодарю. Подобные пустяки не стоят вашего беспокойства. – Лидочка покраснела. Ни в одном члене своего худосочного тела она не чувствовала боли, только в голове звон и легкое кружение, но падение здесь ни при чем.

– Вы… вы такая хрупкая. Мне стало боязно, что вы рассыплетесь. И что я тогда буду делать? – Елисей улыбался виновато и одновременно лукаво.

– Вам угодно шутить? – Ее ресницы сами собой задрожали.

– Отчего бы и нет? Редко встретишь такую удивительную барышню.