Онлайн книга «О чем смеется Персефона»
|
– Еще не созрели. – Ничего, я зеленые поем. – Чтобы продристаться? – ухмыльнулся Степан Гаврилович. – Подобные реплики за столом – моветон. – Тамила надулась, а потом кинула дочери: – Решительно не стоит повторять это на людях! Та в ответ прыснула, а Лидия незаметно выскользнула из-за стола. – Мам, ты, случаем, не перегрелась? Я, кажется, уже не маленькая. Генерал отнял от губ чашку, намереваясь сделать дочери замечание, но супруга его обогнала: – Как с матерью-то разговаривать изволишь? – Как? Нормально. Просто поинтересовалась самочувствием. – Я бы посоветовала заняться своим собственным. Моришь себя голодом, а оттого случаются все болезни. И одеваешься как финтифлюшка, а зимой полезны теплое белье и плотные кушанья. – Ау! Сейчас лето… У твоих птичек никак снова праздник? – Не смей ха-мить, – по слогам произнесла Тамила Ипполитовна. – Да я разве хамила? Я же просто уточнила. – Твой язык как жало. Что ни слово, то тумак. – Змея не раздает тумаки, она оставляет яд. – Вот говорю же. Тебе лишь бы мать ущипнуть. И да, ты меня все равно переговоришь. Мне уж не угнаться. – Так если знаешь, то зачем начинать? Я же хочу стать переводчиком, мне надо быть точной в словах. Степан Гаврилович обычно не влезал в перебранки своих любимых девочек, но на этот раз не выдержал и хлопнул по столу ладонью: – Довольно, Владлена Степанна! Сейчас тебе лучше пожевать молча. – Ты, папочка, вечно за нее заступаешься, как будто я тебе неродная! Сад потихоньку завоевывали прозрачные сумерки, в их неверном звучании показалось, что у Влады на глаза выступили слезы. Отец сдался. Пусть сами ругаются и мирятся. Он много времени проводил в разлуке с дочкой, скучал, а скоро она и совсем упорхнет из его объятий. Им конфронтации не нужны, а жена пусть выплывает сама, это ведь не пагубный омут, а всего-то маленькая ссора с их Владкой. Он извинился, вышел из-за стола, нырнул в темноту дома. Тамила смотрела, как дочь неаппетитно поедала кусочек картофельного пирога. Давным-давно, еще сама будучи девчонкой с крошкой Есенией на руках, Тамила мечтала, как они будут секретничать о девичьем, станут подружками. С малышкой Владленой о подобном не думалось: только о здоровье, аппетите, сне и животике. Она с боязнью заглядывала в ясные глазки: не затуманились ли, не закисли ли, не затопило ли их болью? Младенчество давно и успешно завершилось, а дружба пока не заладилась. Старшая все пыталась вывести на сердечность, откровенность, но младшая не желала снимать недовольную гримасу и роняла обидные для матери слова. Почему? Она все равно оставалась нежным облачком, теплой ладошкой, ярким пятнышком, избалованным котенком, самой-самой-самой. Коли так приспичило огрызаться, что ж, мать потерпит и это. Пусть. Лидия вынесла чайник и варенье, розетки и лендлизовский шоколад, который подавался к чаепитию только при наличии за столом младшей Чумковой. Тамила решила, что лучше забыть язвительные слова и немножко подружить чисто по-женски. – Владуня, а что Светка, подружка твоя, с новым парнем, да? – Какая разница? – Никакой. Я просто спросила. Мне решительно нет дела. Влада великодушно отпустила поводья: – Мне тоже дела нет, мам, и я толком ничего не знаю. Вроде они только познакомились. – И кто он? – Кажется, водитель. – Ясно-ясно… Ну, тебе такая партия без интереса. |