Онлайн книга «О чем смеется Персефона»
|
* * * Беззаботный летний вечер прогуливался по улочкам Троицка под ручку с грибным запахом. Жара за день нажралась и отвалилась за холм. Сытые шелковые кошки усаживались на лавочки, чтобы посплетничать со старичьем. В огородах копошились двуногие мураши, готовились к зиме. Здесь не Москва, там больше пели и плясали разряженные стрекозы, а здесь всеми командовал сознательный и трудолюбивый уклад. Их дача располагалась на окраине, все посадки – новобранцы, только в самом начале шатром старой ивы закрыло косую автобусную остановку и хибару местного плотника Василия. Хотя, может, и Викентия, или Вениамина, или Виталия. Точно что-то длинное и на «В». Степан Гаврилович с неудовольствием отметил, что больше не мог запомнить с полплевка всех названий и имен, дорог и лесничеств. Это нехорошо. Пятьдесят – это уже не трехколесный велосипед, но еще не похоронный катафалк, надо держать себя в дисциплине. Супруги тихо сидели на веранде за планово угасавшими остатками воскресного ужина, попивали чаек из трофейных чашек. Розовые цветочки резво бегали по ободку, а не кустились, как у местных. Сразу видно: не наша работа. – Степа, мне решительно нравится эта деревенская жизнь. – Тамила Ипполитовна любовно потрепала мужа по загорелой руке. – Хорошо бы, Ким с нами поселился. – Зачем это? Он оперился, пусть летает. – Вот я думаю, – она продолжала, как будто он ничего не сказал, – если пристроить мансарду, можно и его семью тут поселить. – Семью? Какую? Этот умопомрачитель опять кого-то нашел? – Нет… не знаю… Ну будет же у него когда-нибудь семья. – Хм… – Степан Гаврилович яростно, как кинжал во вражескую печень, сунул оладью в сметану, отправил в рот. – Или для Влады. Выйдет же она замуж. Где им жить? Почему бы не с нами? – Потому что это их патефон, им и плясать. Ты просто хочешь дом побольше? – Нет! Зачем мне? Я не хочу, чтобы дети разъезжались. Тут так хорошо… – Хм… Генерал провел чудный дачный день: лето, дети, оладьи, которые он позволял себе нечасто, жена веселая, красивая, как до войны. Правда, к ней с годами вернулись прошлые замашки: Лидия стала полноценной экономкой, все равно что прислугой, как бы ее ни называли: на рынок и в гастроном Мила больше не показывалась, жаловалась на толкучку и нечистые запахи. Теперь желала командовать детьми. Дворянское воспитание определенно отказывалось умирать, как ни били его пролетарским кнутом. Она появилась такой из высокой парадной двери особняка Брандтов, такой и осталась. – А вдруг меня завтра кинут в другую степь? – С нами поедут. – Ха-ха-ха! – Степан Гаврилович громоподобно расхохотался. – Лидия Павловна, вы в оладьи белены не клали? – Смеешься? – Жена надулась, отставила чашку, сплела пальцы на скатерти. – С тобой решительно невозможно разговаривать. У тебя на все свое мнение. – А ты хочешь, чтобы я твое заимствовал? Пока Тамила Ипполитовна готовила ответную реплику, на веранду вплыла сиреневым облачком Влада. Лидия тут же усадила ее за стол и воплотила чистую тарелку, а мать скривила губы, дескать, опаздывать к ужину непозволительно. (Вот опять ее дворянские штучки!) – Так что там с мнениями? Под чей патефон плясать? – неизящно поклевывая в тарелке, поинтересовалась дочь. Она стремилась похудеть и усмиряла молодой здоровый аппетит. Эх, не пришлось Владлене Степановне голодать, ну и слава богу! – А помидоров у нас нет? |