Онлайн книга «Она пробуждается»
|
– Достаточно красивая, – возразил Садлие. – А вот он мне нравится. Рут улыбнулась. Ему не нравилось, когда Рут улыбалась. У нее были плохие зубы. На такие неприятно смотреть. – Приглянулся американец? – Он хорошенький. – На тебя он даже и не взглянет. – Взглянет, если деваться будет некуда. Садлие пожал плечами. Американец его не интересовал. Он не станет помогать Рут в этом деле. Но девушка… Она задолжала ему сигарету. И нечто большее. Сегодня подходящий день, чтобы взять причитающееся. Лейла Наступил вечер, и она медленно наряжалась перед зеркалом для него – на самом деле для всех для них, теперь она понимала, что они все примут в этом участие, но в первую очередь для него. Это все равно что смотреть в объектив камеры, который то открывался, то закрывался, то открывался, то закрывался, яркие вспышки озаряли мрак, а потом снова становилось темно, но она не спешила и не волновалась. Ее ногти оставляли тонкие кровавые бороздки на мягкой, сладко пахнущей земле ее кожи, на бедрах, на груди. В темноте она бороздила и вспахивала для него эту землю. Доджсон Бар «Арлекин», как всегда, был забит до отказа. Посетители заполнили узкий первый зал с барной стойкой и второй, расположенный за ним, террасу и каменные ступеньки, стояли в шесть или даже восемь рядов между лестницей и столиками во дворе. Столики тоже все оказались заняты, и люди заполняли все пространство между ними. Грохочущая музыка лилась сплошным потоком. Внутри танцевали на столах, которые отодвинули к стенам, на барной стойке, на улице с напитками в руках. Танец казался здесь единственным способом перейти из одного места в другое. На улице мужчины и женщины искали себе пару. Любовные отношения зарождались прямо здесь, на террасе, а наверху, на балконе бара второго этажа, проходила вечеринка в стиле «Виктор и Виктория», и женщины в смокингах поливали себя шампанским. Хореограф парижской «Безумной лошади» гладил свою черную афганскую борзую, а две бразильские танцовщицы висли у него на руках. Знаменитый британский рокер лениво бродил среди гостей, привлекая к себе внимание своей черной кожаной курткой и солнцезащитными очками. За ним по пятам следовали два мальчика на побегушках с розовыми и синими волосами. Димитрис – владелец клуба – потягивал вино с моделью из агентства «Форд». В предыдущее воскресенье фотография этой блондинки в купальнике украсила обложку «Нью-Йорк таймс». Рядом снимали какое-то видео, и рыжеволосая датчанка-оператор была не менее красива, чем модель. Димитрис наблюдал за всем происходящим. Доджсон и его компания заняли самые лучшие места – за столиком на террасе, откуда через окно хорошо просматривался бар и открывался обзор на толпу внизу. Любезность от старых друзей – Димитриса, Эдуардо и Ксении. За этим столиком они и сами находились на виду, поэтому оделись соответственно. Билли – в белое, Мишель – в черное, хотя обе утверждали, что ничего такого не планировали. Но выглядели девушки потрясающе. Доджсон широко улыбался. И вовсе не от выпитого шампанского. Он заметил Ксению, которая вышла через дверь и проскользнула сквозь толпу, словно нож через масло. Ее пронзительный полицейский свисток заглушил шум барабанов и синтезаторов. Доджсон подумал, что сегодня у нее тяжелая ночь. Она выглядела усталой и напряженной. Он предположил, что, возможно, Ксения постится. Была Страстная пятница, хотя теперь этот праздник уже почти не отмечали. Прежде большинство греков в городе проводили в этот день праздничное шествие и пели «О мой сын» – проникновенный и красивый плач Марии. Возглавляли процессию местный священник и школьный оркестр. Через два дня православные греки отмечали Пасху. |