Книга Танзания без тормозов, или Вынос мозга по-африкански. Записки путешественника, страница 77 – Елена Блосфильд

Итак, в Уджиджи музей Ливингстона заслуживает посещения. Если доберетесь до Кигомы при полном здравии и в твердой памяти – обязательно загляните туда. Не пожалеете. Такого вы никогда не видели и нигде не увидите. Музей на первый взгляд обычный. Ничего интерактивного, как в Гонконге, вы не найдете. Но при внимательном и тщательном изучении, особенно если вы видели много музеев, в том числе и в Африке, можно найти в нем удивительное и уникальное, потому что экспонаты очень интересны. Музей создавался в самом начале ХХ века почти на пустом месте, из ничего. Но сейчас каждый экспонат заслуживает внимания путешественника.

Экскурсовод в музее рассказал историю знаменитого англичанина, показывая во дворе манговое дерево и мемориал с высеченным на нем африканским континентом. Именно здесь известный путешественник Генри Стенли встретил исхудавшего после тяжелой болезни Дэвида Ливингстона,которого считал погибшим. Многие художники отразили этот знаменательный момент на своих картинах. Одна из картин есть и в музее. И там же есть скульптура… или… я не знаю, как назвать… Два человека, которые встречаются, Стенли и Ливингстон. Стенли, блондин в белом, с мечом в ножнах, снимает большую шляпу-панаму перед доктором. А Ливингстон, в костюме, как и полагается джентльмену, с галстуком-бабочкой, снимает фуражку. «Доктор Ливингстон, я полагаю?» – спрашивает Стенли в момент этой радостной встречи.

Так всё и было. И это правда. По крайней мере, так гласит легенда.

В музее много рисунков, посвященных жизни известного путешественника. Есть рисунки, показывающие, как Ливингстон помогал африканцам избавиться от рабства, и гравюры, изображающие рынок рабов на Занзибаре, а также отчет об экспедиции Стенли, карты озер и рек Африки.

Я охотно верю, что опасная болезнь, которая заставила свернуть Ливингстона в Уджиджи и остаться здесь до выздоровления, и тот вирус, который отнимал силы у меня и чуть было не испортил мое пребывание в Кигоме, – это две разные вещи. Но тем не менее я чувствовала себя не очень хорошо и пошла подышать свежим воздухом – к озеру.

От музея было рукой подать до пляжа. Конечно, я не могла не пойти посмотреть на озеро. Но там местные африканцы мылись и стирали свои вещи. Женщины и мужчины. Отдельно. Я прошлась вдоль женской части, потом вдоль мужской в поисках тени. На песке лежала выстиранная одежда, разложенная для просушивания. Под африканским солнцем всё сохло быстро. Кроме моих ботинок.

Изнуренная болезнью, я присела отдохнуть, стараясь скрыться в тени высокой травы. Тщетная попытка! Вдоль берега полно народу, каждый занят своим делом: кто-то стирает, раскладывая чистую одежду сушиться на песке, кто-то моется, в чем мать родила. Пляж условно разделен на женскую часть и мужскую: каждый моется в «своей» зоне. Но, завидев мзунгу с телеобъективом, все обращают любопытные взоры на меня. Парни приглашают посидеть с ними, но я отказываюсь, решив уединиться в слабой тени.

И что?

Акуна матата!

Если я не пришла к парням, сидевшим полукругом у воды, то парни пришли ко мне поболтать немного. Ну, поболтали, я поднялась, спеша уйти скорее дальше, хотя силы были уже на исходе. По пути еще один парень спросил, как дела и где я учила суахили. Я объяснила ему,что скачала аудиоуроки, англо-суахили, что мой словарный запас исчерпан и я его не понимаю. Он ушел обратно, вернувшись к своим занятиям. Но как только я присела под деревом, подошли два парня, спрашивая, откуда я и куда иду. Я сказала на суахили, что не понимаю: