Онлайн книга «Танзания без тормозов, или Вынос мозга по-африкански. Записки путешественника»
|
А у маасаев был хороший обычай – выносить тела умерших в саванну на съедение зверям. Но правительство, к сожалению, запретило так делать. Поэтому, как мы ни старались, но в саванне ничего, кроме развалин и колючек, не нашли. Теперь умерших хоронят или в доме (если человек важный), или около него, во дворе. Еще один хороший обычай – иметь много жен. Это особенно характерно для богатых людей. А много жен – это значит много детей. Не все хотят окружать себя такой толпой, даже богатые. Получается, что обычай, сохранившийся и до наших дней, несмотря на то что маасаи – христиане, не очень хороший. Богатый человек – тот, кто имеет более 50 коров. Каждая корова стоит 170 долларов – приблизительно. Но не стоит думать, что маасаи всю жизнь накапливают богатство, откладывая деньги и покупая корову за коровой. Когда сын вырастает, отец дает ему пять коров. Они размножаются. Так состояние молодого маасай увеличивается, он становится богаче. Разве хоть один банк в мире начисляет проценты на капитал так же быстро, как коровы приносят потомство? Все это и многое другое рассказал нам гид-маасай, пока мы сидели в развалинах у реки, в священном месте для поедания мяса. Там мужчины племени проводят три месяца, варят свой суп из мяса и древесины, набираются сил перед охотой на львов. Но не следует думать, что маасай – дикое племя. Они такие же, как мы, имеют мобильники, прекрасно умеют фотографировать зеркалками (чужими, потому что китайцы пока не продают масштабно свои фотокамеры в Африке – только шмотки и мобильники). Маасаи занимаются бизнесом, учатся в английских спецшколах, может быть, даже в Кембридже и Оксфорде – очень богатые могут себе это позволить. Многие работают охранниками в Дар-эс-Салааме и на Занзибаре, продают там сувениры – наверное, это те, кто беден и не может от отца получить пять коров для накопления капитала. Если человеку нужны деньги, чтобы купить одежду или отправить детей учиться (может быть, даже в Москву, где учились многие танзанийцы), то он просто продает несколько коров. Я хочу рассказать еще немного о развалинах Энгаруки. Они были разрушены землетрясением. Система полива, выложенная камнями,сохранилась, но ничего очень примечательного я там не увидела. Поэтому рассказывать больше нечего. Ученые полагают, что земледельцы, жившие в Энгаруке, начали осваивать эти земли много тысячелетий назад, еще до маасай, но точных данных о том, кто эти люди и что с ними стало, нет. Тайна Энгаруки так и не была разгадана. Покинув развалины, мы пришли той же дорогой обратно в деревню, чтобы наконец подкрепиться и отдохнуть. Усталость после мотоциклов давала о себе знать, сгоревшая кожа на лице и ушах ныла, а в голове стоял странный гул. На ужин в ресторанчике деревни нам приготовили чапати (слово, заимствованное из языка хинди) с бобовым супом, пиво «Килиманджаро», а затем мы переместились в палатку с видом в небо, слушая звуки дикой природы, смешивающиеся с пением муэдзина, – что может быть прекрасней? Продавщица сувениров Однако пребывание тут грозит полным крахом нашего бюджета. И чем дальше – тем больше. Вход на озеро Натрон стоит 25 долларов США, машина с водителем – 150 долларов. Это стоимость дня сафари (all inclusive) в Нгоронгоро или Серенгети. Вообще-то именно туда мы и стремимся – повстречать в саванне львов, гепардов и леопардов. Но, если будем разгадывать все тайны всех развалин и древних африканских цивилизаций, то, скорее всего, так и не увидим ни одного хищника и ни одного слона. |