Книга Сумерки не наступят никогда, страница 59 – Елена Блосфильд

– Разве он был ненормальным? – спросила я на всякий случай. Моя задача была сегодня – выведать хоть что-нибудь о личности нового директора института.

– На него в последнее время свалилось много неприятностей. И он стал нервным. Не мог нормально есть, не мог спать. И не мог нормально работать из-за этого. Конечно, срывался на сотрудниках. Конечно, были какое-то странные поступки. Все это замечали и думали, что он выжил из ума. И многие хотели сменить директора. Это была не только моя инициатива. Работать с ним было тяжело в последнее время. Особенно после смерти профессора Эйслера.

– После смерти? Он же исчез. Может, он живет где-то, может, как вы предполагали, он уехал за границу?

– Всё может быть. Но для нас он пропал без вести. Значит, это равносильно смерти. А Адольф Иванович – глупо, что он так покончил с собой, застрелившись.

– На его шее найдены следы от зубов, как будто его укусил вампир.

– Вздор! На его теле – огнестрельное ранение.

– Мне не позволили увидеть тело. Я говорю то, что видели журналисты.

– А этот, как его… Тот, кто расследует…

– Иванов? Он согласен с официальной версией. Дело, наверное, сегодня закроют.

– Мда… – пробормотал Сергей Петрович. – Теперь не важно. Его уже нет с нами.

– Если, действительно, предположить, что на шее были укусы, что кто-то пил его кровь… То, может быть, это был экземпляр? Адольф Иванович его знал в лицо и мог спокойно впустить в квартиру, не ожидая, что тот его прикончит.

– Нет-нет. Экземпляр не мог прикончить. У него нет этого в программе. Выпить кровь, он, конечно, мог, перестаравшись, но не выстрелить в него.

– Вы очень высокого о нем мнения. А я вот не вижу в нем человека. Это как машина, которая убивает и не считается ни с чем. Бесчувственная машина. Такое у меня мнение о том, что вы создали.

Сергей Петрович покачал головой, не соглашаясь со мной.

– Напрасно вы так считаете, Инга. Если всё было так, как вы рассказываете, и Адольф Иванович впустил его к себе в квартиру – то только потому, что был уверен в своей безопасности. Если б он считал, что экземпляр – бездушная машина-убийца, то даже к двери бы не подошел. Ведь у него видеодомофон. Ему даже с дивана подниматься не надо, чтобы увидеть, что делается у него перед дверью. Знали вы об этом?

– Тем не менее Адольф Иванович в последнее время страдал фобией, – заметила я, игнорируя вопрос.

– Он знал, что мы создали совершенного человека, который не причинит вреда ни себе, ни людям, – продолжал рассказывать Сергей Петрович. – Он полноценен и самодостаточен. У него совершенный мозг, способный учиться. Как у настоящего человека. И даже лучше! Отличие в том, что у него нет нежелательных и часто опасных для общества недостатков индивидуума. Он никогда не обманет, никогда не пойдет на преступление.

– А пить кровь у человека? – напомнила я.

Сергей Петрович вздохнул:

– Это называется «выживание». Каждый человек стремится выжить в определенных условиях. Это лишь подтверждает, что он не намерен умереть голодной смертью. Он хочет жить и хватается за жизнь всеми способами. Когда у него недостаточно пищи – он пользуется тем, что имеет под рукой.

– Людьми, – уточнила я.

– Да.

– Это негуманно.

– Мы не планировали выпускать его на волю к людям и лишать его привычной пищи. Так случилось. По вине профессора Эйслера. И поэтому вам и поручили это дело. Хорошо, что вы взялись как следует за это расследование и многое уже знаете, чего ни я, ни покойный Адольф Иванович рассказывать не имеем права. Неужели это он вам рассказал столько всего про экземпляра? Хотя… теперь уже не важно. Он – вон он где теперь. – Сергей Петрович кивнул в сторону могилы, откуда народ уже начал расходиться. – Вы знаете, что только полностью самодостаточный экземпляр может раствориться в обществе – так, что его и не найдет никто. Вы же не нашли?