Книга Сумерки не наступят никогда, страница 56 – Елена Блосфильд

Быстро доехав на служебной машине до нужного кладбища, я помчалась к охране. Показав пропуск, распечатанный на принтере, я побежала по указанному охранниками маршруту. Когда, в какие годы, вся жизнь человека сводилась к бумажкам, документам, разрешениям, пропускам, регистрациям, докладным, отчетам? Сейчас, только пройдя девять кругов ада, вернее, девять инстанций для получения необходимой бумаги, можно было надеяться, что тебя пропустят туда, куда тебе очень нужно. Даже я, агент специального отдела, имеющая преимущество перед другими смертными, ощущала неизбежный взгляд свыше, твердую руку нашего невидимого хозяина, когда требовала или выпрашивала пропуск куда-либо.

Мероприятие, куда я торопилась, видно было издалека. Толпы народа, пришедшие, конечно же, по пропускам, толпились около полуразрушенной часовни кладбища. Священнослужителя видно не было, но почти каждый из присутствующих, вернее, каждый из желающих произносил речь. Те, кто знали или же не были знакомы лично с Адольфом Ивановичем, говорили пару слов об умершем. Все эти речи были явно подготовленными кем-то ещё, так как читались по бумаге.

– …Нас покинул в расцвете лет светило нашей российской науки… – услышала я и подумала: «Ничего нового. Некрологи просто копируются…».

Далее слова были заглушены рыданиями, восклицаниями и воем… Что-то нереальное при похоронах. Неужели согнали народ за деньги, чтобы устроить массовку? Ведь у Адольфа Ивановича не было ни друзей, ни семьи, а из коллег… в живых остался только Сергей Петрович.

Я подошла к одному из присутствующих, который утирал слезу платком. Слёзы были настоящими, блестели на солнце. Поэтому именно к нему я и подошла. Достав носовой платок, громко высморкавшись над ухом этого незнакомого мне человека в черном костюме, я произнесла трагическим голосом:

– О, велика утрата для нашей страны! Для тех друзей, которые о нем будут помнить всегда и для коллег…

Я всхлипнула. Человек обернулся ко мне.

– Вы тоже его друг? – спросила я.

Человек помотал головой.

– Нет? Я и удивилась, почему многих из присутствующих я не знаю, – соврала я. – Я была другом Адольфа Ивановича. Очень хорошим другом. Он мне не раз помогал. Золотой человек. Он мне как второй отец… – Я снова всхлипнула и утерла несуществующие слезы. – Вы его давно знаете?

– Я его не знал никогда. Просто пришел на похороны. Меня попросили. Он известный ученый, – ответил человек, проморгавшись и уставившись на меня.

– Ах, даже незнакомые плачут о нем, – сказала я и отошла, заметив в стороне стоящего, как каменный памятник, Сергея Петровича.

Он стоял неподвижно, смотря себе под ноги, пока незнакомые люди убивались и утирали слёзы. Я подошла к нему сзади и встала рядом, не говоря ничего, ожидая, когда он заметит. И он почувствовал, скорее чем увидел, что рядом кто-то стоит. Поднял голову, посмотрел на меня. И вздрогнул.

– Здравствуйте, Инга, – сказал он, не растерявшись. – Вы вместо Руслана Моисеевича? Я его приглашал…

– Добрый день. Да, решила заехать по пути. Заодно хочу задать вам пару вопросов относительно нашего дела. Зачем вообще это шоу? Сколько тут людей, знавших Адольфа Ивановича? Вы да я?

– Видите, вон там журналисты? Это шоу для них. Напишут, что было много народу… А вон там группа студентов-генетиков. Их вместо занятий согнали сюда. По моей просьбе.