Книга Сумерки не наступят никогда, страница 42 – Елена Блосфильд

– Я отказываюсь от помощи Иванова. Только один человек должен вести это дело и закончить. И прошу вас, пусть он никогда не касается тех дел, которые веду я.

– Что-то случилось?

– Он меня раздражает! И я не могу думать в таких условиях. Он уже второй раз без стука заходит ко мне, в тот момент когда я решаю сложную задачу! Сами знаете какую!

– Слушай, Инга, я не хочу, чтобы тебя через неделю уволили. Поэтому дело это передается Иванову.

– Вы с ума сошли?! – не сдержалась я. – Это тоже указание сверху? И это теперь, когда я кое-что знаю. Я знаю, где экземпляр. Осталось только убедиться, что он там и схватить его. И профессора тоже. Но я никому ничего не открою! Лучше уволюсь. И Иванов никогда не закончит этого дела!

– Ну хорошо, я придумаю что-нибудь… Я скажу ему, чтобы он занимался чем-нибудь другим. Он вот как раз зашел…

Я не стала продолжать разговор, так как Иванов был уже у шефа. Он наверняка всё подслушал. Про профессора я сказала специально – это была официальная версия, что экземпляр сбежал вместе со своим создателем. Знали ли в институте клонирования про смерть профессора и про вскрытие его могилы на другом континенте? Это я хотела выяснить в первую очередь. Если знали – почему мне не сообщили? А про то, что я всё знаю, я соврала. Конечно, я понятия не имела, где экземпляр. Но пусть там, наверху, и Иванов тоже, думают, что я на финишной прямой к раскрытию дела. И интересно теперь, как они меня будут устранять… А они будут меня устранять, будут мешать мне. И, возможно, так я узнаю, кому выгодно, чтобы я не нашла экземпляра. Значит тот (или те) имеют прямое отношение к его исчезновению.

Конечно, я понимала тогда, что моё неустранение от дела грозит мне не только потерей работы, но и потерей жизни. Но я приняла вызов, который был мне брошен в лицо. И кем!? Каким-то неполноценным тупицей Ивановым, пусть даже его прикрывают самые влиятельные лица государства.

И еще мне предстоит раскрыть тайну Эрика. Кто он, откуда и почему так внимателен к моей персоне. Но если Эрик и пропавший профессор – одно и то же лицо, то мне грозит опасность. Как только он узнает, что я догадалась о его тайне, наше очередное свидание может быть последним. И последним днем моей жизни. Всё было так очевидно! Не сходилось лишь одно: возраст Эрика был значительно меньше. И внешне он был не похож на человека с фотографии, которую я видела в паспорте профессора.

Но я не могла идти к Эрику со своими домыслами. Поэтому для начала позвонила Адольфу Ивановичу. Он меня так уверял, что профессор пропал, что он не знал об уничтожении всех документов с его компьютера… А ведь он директор института! Он должен быть в курсе всего! И если что-то вдруг случилось – он первый должен об этом узнавать! Вся его информация, все его показания были похожи на ложь. Как я могу делать выводы? Как я вообще могу работать? С одной стороны – просят и умоляют меня найти экземпляра. А с другой стороны – заметают следы, не говорят правду, как будто сами виноваты. Неужели они там в институте два года работали и не знали, кто был в кабинет профессора, кто и когда заходил в его компьютер и кто всё удалил? И из базы института тоже. Если так легко всё уничтожить, то зачем вообще что-либо создавать в этом институте? Слишком уж явно это подстроено. Всё подстроено. Не хотят они, чтобы я закончила дело и поймала экземпляра. Тогда зачем обратились в тринадцатый отдел? Списали бы всё на психов и маньяков – и пусть бы экземпляр и дальше крал сангус и убивал людей. Ах, клиенты могут возмущаться, что вместо ста ящиков сангуса доставили девяносто девять… Ну это легко можно компенсировать. В следующем заказе.