Книга Сумерки не наступят никогда, страница 41 – Елена Блосфильд

То, что Хавьер в России, ясно как день. Дело о «вампире» не закрыто, как бы не старался улучшить статистику мой руководитель. Кроме того, недавно обокрали грузовик, который сопровождал Иванов. И хотя его показания такие же сомнительные, как и слова ученых в институте клонирования, мне ясно одно – это всё дело рук одного… э-э… экземпляра! И, что немаловажно, из института клонирования пропал не профессор Эйслер, а другой человек, который, возможно, и похитил Хавьера. Для своих нужд и целей. Конечно, не просто чтобы смотреть на него. А чтобы его использовать. Для чего? Это же очевидно! Для кражи сангуса. Но тут возникает вопрос: зачем ему сангус, когда он имел бы его в любом нужном количестве, если бы остался в институте клонирования. Значит, ему действительно нужно было бежать оттуда. Исчезнуть без следа. Зачем? Из-за конфликта. Или… и тут меня осенило. Ну конечно же! Потому что в институте могли узнать об эксгумации останков профессора в Штатах. Как раз это произошло два года назад. Конечно, если бы узнали, что профессор – кто-то другой, то вышел бы скандал, и ему пришлось бы раскрыть свою личность. Но кто это? Неужели сын профессора – Эрик Эйслер?

И я вспомнила Эрика.

– Меня прислал шеф помочь тебе. Он хочет, чтобы ты справилась с делом как можно скорее, – вдруг я услышала голос. Сомнений быть не могло. Это Иванов прошел сквозь закрытую дверь.

– Прежде чем войти, нужно постучаться. И ждать, когда я тебе открою, – сказала я холодным назидательным тоном.

– Ты здесь одна. Зачем стучаться? Я вошел и предложил помощь. Если не нужно – я уйду и передам шефу, что ты отказываешься от дела.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Ты когда-нибудь оставишь свою привычку открывать чужие двери? Твой ключ подходит ко всем дверям? Даже к двери Руслана Моисеевича?

Я подошла к Иванову и пристально на него посмотрела, стараясь заглянуть через глаза в душу. Тогда я еще не знала, что в его пустых глазах – не просто выражение закрытости и непроницаемости, как у хорошего агента, а всего лишь отражение его души. Вернее, ее отсутствие.

– Не знаю, – сказал Иванов.

– Давай проверим. Научи меня, как открывать все двери.

– А ты меня взамен чему научишь? – спросил Иванов.

– Почему ты думаешь, что всё дается взамен на что-то? Просто научи меня – и я скажу спасибо. И ничему тебя не научу, – спокойно и почти ласково ответила я.

– Так не пойдет. – Иванов изобразил на лице усмешку. Губы искривились, а глаза оставались такими же – как у хорошего агента, ничего не выражающими.

– Я тебя научу улыбаться. Хочешь? – ласково спросила я.

– Зачем это мне? – удивился Иванов.

– Как зачем? Затем же, зачем и мне открывать двери. Хороший агент должен уметь всё!

– Всё? Не-е-ет! Только то, что ему нужно для работы.

– Для работы может понадобиться многое. И особенно уметь улыбаться, чтобы расположить к себе людей.

– Людей? Зачем?

– Чтобы люди доверяли тебе. Без доверия ничего не получится. Ни у кого. Ни в каком деле. Вот, например, я тебе не доверяю. Поэтому не хочу с тобой работать в паре. И особенно над моим делом. Понимаешь?

– Понимаю. Значит, я доложу шефу, что ты отказываешься от дела.

– Неправильно. Не от дела. А от твоей помощи.

– Именно это я и доложу.

Иванов вышел. Как только за ним закрылась дверь, я позвонила Руслану Моисеевичу. Но не по внутреннему телефону, а на мобильный.