Книга Лют, страница 55 – Дженнифер Торн

Пикап. Покатился под гору. Тот звук. Должно быть, Джон забыл поставить машину на ручной тормоз.

Я кричу, долго и пронзительно. Кричу и бегу. Надо убедиться, убедиться, нельзя просто решить, что онумер, и все. Я подбегаю к нему, беру его лицо в ладони, проверяю пульс. Как проверяют пульс? Черт, черт, черт!

– Джон, Джон, – зову я, как будто он сейчас просто сделает вдох и откликнется. – Ох, нет, Джон, нет…

Бампер раздавил его грудную клетку.

Он… как, как? Я трогаю его холодные щеки, приглаживаю растрепанные седые волосы, словно он ребенок, словно он жив, мои пальцы все сильнее немеют и уже не гнутся, и наконец я слышу рядом Макса.

Он лает на Джона. Лает и лает. Просто лает, и все. Я бреду прочь, поднимаюсь по склону, рот открыт, но из него не вылетает ни звука, ни вздоха, точно в горле застрял камень.

Я кручусь на месте, вижу такие далекие трубы деревенских домиков, нет, невозможно, невозможно, море, скалы, роща – все они смотрят. Смотрят на меня.

Вдруг я осознаю: это сделала я. Я убийца, она была права, я убила,но это же безумие, я схожу с ума.

Я кручусь и кручусь, в глазах щиплет от сухости. Вижу маяк. «Значит, вы шли повидать Мэтти?»

Мчусь на маяк.

Спотыкаясь, с беззвучным криком, слепо несусь по неровной тропинке, ведущей к маяку, барабаню в обшарпанную синюю дверь. Никто не отвечает, однако мотоцикл Мэтью Клера припаркован в траве, а из окошка наверху башни доносится слабый шум. Снова колочу в дверь. Ну же, ну же.

После двухсекундных колебаний толкаю дверь. Она легко распахивается и ударяется о гранитную стену внутри маяка. Никто здесь ничего не запирает, никто ничего не боится, кроме одного – того, что происходит прямо сейчас.

Ступеньки невероятно узкие и крутые и в придачу в ужасном состоянии. Я цепляюсь за веревочные перила, панический страх застит глаза, но в конце концов я добираюсь до каморки смотрителя на самом верху. Отчаянно моргаю, в перерывах выхватывая взглядом главное: незаправленная кровать, аккуратный письменный стол, обеденный стол, заставленный радиоприемниками – сигнальными устройствами? – непонятно какой электроникой, – и он, его черные кудри, широкая спина, сгорбленная над аппаратом, вся работа которого сводится к противному треску статики.

Мэтью недвижен. Нет.Этого просто не может быть.

– Мэтти, – окликаю я.

Он резко вскидывает голову, оборачивается и взирает на меня в полнейшем шоке.

Я тоже в шоке. В шоковом состоянии. Вся трясусь, но – почему я назвала его уменьшительным именем? Это вышло само собой. Я испугалась, что он тоже мертв, и это была реакция моей психики – позвать его «Мэтти», как старого знакомого.

Он жив. Это, разумеется, хорошо, но в его воспаленных глазах стоит такая нестерпимая боль, что мне хочется убежать. Я стою на месте. Мы смотрим друг на друга. Наше молчание громче треска помех. Мэтью выключает аппарат.

– Стало быть, началось.

Да, – выдавливаю я. – То есть я не… Джон. Его… – Произнести эти слова не поворачивается язык. Мэтью кивает, встает из-за стола. Крепко зажмуривается, физически воспринимая новость.

– Джон?..

– Эшфорд. Джон Эшфорд. Его грузовик, пикап, он сам собой покатился вниз по склону, не знаю как. – Меня будто прорвало. – Такая беспечность не в характере Джона, и я точно – точно– видела, как он ставил машину на ручник. Я слышала щелчок. Наверное, тормоз сломался.