Книга Мое убийство, страница 38 – Кэти Уильямс (США)

Например, на последний день рождения Лорел я подарила ей пальто. Увидев его на витрине, остановила машину прямо посреди дороги, развернулась и подъехала к магазину, чтобы купить. То пальто напомнило мне о ней, мне показалось, что оно ей понравится, подойдет… Что ж. Лорел заглянула в коробку и сразу же вернула ее, даже из упаковочной бумаги пальто не вынула. Сказала: «Спасибо». Сказала: «Очень красивое пальто». Но, к сожалению, зеленый она не носит, ему не нравится, когда она в зеленом. Я сказала, что зеленый ей очень к лицу. Она ответила, мол, дело не в том, что зеленый ей к лицу, а в том, что зеленый в ней пробуждает. «В том, как я себя в нем веду», – сказала она. И я спросила, что это значит. И она сказала: «Мам, ты не хуже меня знаешь, какой стервой я иногда бываю». То есть понимаете, хоть он ее и не бил, он… – не сумела закончить женщина. И постучала пальцем по голове, потом по груди, вторя жестам дочери: шапочка на голове, шапочка у сердца.

– Но он ее действительно не бил, – добавила она. – Пока не сделал с ней то, что сделал. А потом и с собой. То есть она погибла от пули. Технически. Говорят, хорошо, что его больше нет. Говорят, он был совершенно не в себе.

Незнакомка оскалилась, обнажив край белых зубов. Я понимала, о чем она. Тот человек не только убил ее дочь, но и связал свою смерть с ее смертью. Жертвы Эдварда Ранни – так называли в газетах нас с Ферн и остальных. Жертвы Эдварда Ранни – со значением принадлежности.

– Я не пытаюсь обесценить ваш опыт. – Женщина все не унималась. – Я не отрицаю того, что вы пережили. Я знаю, что у вас не было возможности уйти. Но вы же понимаете, что моя Лорел тоже испугалась, когда он взял ее на мушку? Понимаете, что ей было больно, когда пуля… Когда пуля вошла… вошла… вошла…

Жуткое было зрелище: она заикалась, повторяя это слово, подобно заевшей голограмме с дочерью. Я стала озираться, высматривая пути к отходу, и уже было двинулась прочь, но Ферн меня удержала.

– Вошла в нее, – сказала Ферн.

– Вошла в нее, – выдохнула незнакомка. – Да. Спасибо. Вошла в нее. Я ее выключу. —

Она кивнула на проекцию. И провела пальцем по экрану. – Это ненадолго, – тихо сказала женщина – дочери, не нам. И девушка исчезла.

– Вы хорошие девочки, – сказала мать Лорел. – Я это вижу.

Ферн рассмеялась.

– О нет, – сказала она.

– Нет-нет-нет-нет-нет. – Женщина отмахнулась от Ферн. – Вам будут так говорить. Но вы хорошие. И Лорел была хорошая. – Незнакомка нахмурилась. – Я чуть не сказала «несмотря ни на что». Но я не буду так говорить. Она действительно была хорошей девочкой. Просто… хорошей. В общем, девочки, если вдруг у вас будет настроение, если вы решите, что это правильно, может, расскажете своим о ней? О Лорел?

Своим? Моей первой мыслью было, что она имеет в виду других женщин из группы поддержки. Я определенно не собиралась рассказывать им эту печальную историю – потому что, во-первых, подобное они уже слышали, а во-вторых, поделать с этим ничего нельзя. Я вспомнила о бывшем парне Анджелы, который за ней следил – преследовал ее, поправила я себя. Она уже давно о нем не упоминала. Может, он прекратил слежку. По крайней мере, я на это надеялась.

– Расскажете своим? – повторила женщина и махнула куда-то вдаль, в сторону улицы, и до меня дошло, что она имеет в виду комиссию по репликации. – Думаю, если они узнают, что случилось с Лорел, то, может, решат ее… – Незнакомка обвела рукой нас с Ферн. – Я понимаю, что ее случай не так потрясает, как произошедшее с вами.