Онлайн книга «Улей»
|
Обогреватель выключен! Это безумие, но он выключен. Гейтс включил обогреватель, и в кабине сразу стало теплей, ветровое стекло расчистилось. Гейтс пытался не паниковать, но он не помнил, чтобы выключал обогреватель, а сам отключиться тот не мог. Гейтс знал, что он был включен. Помнил, как было приятно, когда его обдувало теплым воздухом. Так что да, он был включен. К тому же сейчас здесь ниже семидесяти. В таком холоде он далеко бы не прошел, замерз бы насмерть. При такой низкой температуре у вас даже в КЧХП всего тридцать минут. Но он был выключен. Если не ты это сделал, то кто? Он пытался осмыслить ситуацию, вспомнить, когда в последний раз видел обогреватель включенным. Насколько Гейтс помнил, это было перед тем, как он почувствовал себя уставшим; он подумал, что может уснуть под снегом. Но видел черные флаги по обеим сторонам дороги. Гейтс посмотрел на цифровые часы. 20:03. Какого дьявола? «Часы не работают, они не могут работать. Не может быть все еще 20:03. Может, я ошибся раньше. Может, было 19:03?» Гейтс так не думал. Он правда так не думал. Здесь что-то происходило, и, что бы это ни было, именно оно отключило обогреватель. Он потер глаза, попытался сконцентрироваться, разобраться в происходящем. Фары по-прежнему были залеплены клочьями снега. Гейтс видел черные флаги по сторонам ледяной дороги, эти жуткие прыгающие тени. У него кружилась голова, он был словно одурманенный, его одолевала слабость. Гейтс крепче схватился за руль, веки отяжелели. Было все еще 20:03. Гейтс сказал себе, что часы не работают, но знал, что это не так. Здесь произошло что-то невозможное и фантастическое, и в этот же момент отключился обогреватель. Что-то сместилось, что-то изменилось, и он чувствовал это кожей. Казалось… словно мир вывернули наизнанку. Что, с научной точки зрения, было все равно что сказать, будто луна желтая, потому что сделана из сыра. Но именно это он ощущал: словно мир вывернут наизнанку. Теперь Гейтс слышал снаружи звуки, которые не могли быть ветром. Ветер издавал стонущий звук, который Гейтс давно перестал слышать. Это было что-то другое. Высокий писк, который исходил будто из дюжины мест вокруг кабины «кота», прямо из глубины бури. Гейтс, конечно, узнал его. Но, в отличие от того писка, который он слышал в пещере, этот был не музыкальным и ритмичным, а нестройным и скрипучим. Такой звук Старцы могли издавать в гневе – или в ужасе. Звук кричащими волнами плескался вокруг «кота», но потом стих, и теперь раздавались звуки бури – снова и снова, пока у Гейтса не заболела голова. – Оставь меня в покое, – едва слышно произнес он. – Просто оставь меня, черт возьми, одного. Он взглянул на часы. Они больше не показывали 20:03. Теперь там было 19:56. Они идут назад. В панике Гейтс проверил жидкостный компас, установленный на приборной доске. Тот непрерывно вращался. Не мог найти геомагнитный полюс. Ничего не мог найти. Гейтс кулаком два или три раза ударил по нему, но без толку. Компас продолжал вращаться. Джипиэс не действовал. Да, происходило что-то безумное, и Гейтс это знал. Пространство и время перевернулись, пошли назад, и он попал в какую-то безумную пространственную петлю… Теперь впереди в буре виднелся свет. Не дневной, а безумный мерцающий свет, озаряющий бурю и полосы летящего снега. Он становился все ярче и ярче, словно звезда спускалась к паковому льду. Гейтс остановил «снежного кота», пока это– чем бы оно ни было – продолжало приближаться. Постоянные удары, тамп-тамп, тамп-тамп,будто бьется гигантское сердце, становились все громче. С каждым ударом «кот» вздрагивал. |