Книга Улей, страница 220 – Тим Каррэн

Хейс и Шарки начали подниматься по ступеням.

На этот раз Хейс остановил Шарки.

– Слушай, – сказал он. – Слушай…

Где-то за ними, в пустоте грота, они слышали кошмарный воющий звук, дисгармоничный вой, словно хрюканье десятков диких свиней. И этот звук становился все громче.

– Оно ближе, – сказала Шарки.

Они как можно быстрей поднимались по широким каменным ступеням, бежали и карабкались, падали и вставали, пока не нашли нужный проход. Сзади, отражаясь громким эхом, доносился гудящий вой. Теперь он нарастал. Злобный, решительный и направленный.

– Беги в «кота»! – крикнул Хейс Шарки, а в сам помчался к брошенному оборудованию Гейтса.

Они побежали в разные стороны.

Взяв в руки детонатор из «снежного кота» Гейтса, Хейс обернулся. Пропасть была заполнена зеленым свечением. Что бы ни приближалось, оно поднималось по ступеням, его вой становился все более высоким и неземным. Хейс начал подниматься вслед за Шарки и, добравшись до нее, оглянулся. Тварь, преследовавшая их, выбралась из пропасти, и он едва не закричал, увидев ее.

Освещенная собственным зеленым свечением, это была судорожная, извергающаяся масса, черная переливающаяся слизь, набухающая и расширяющаяся, сгущающаяся в соус с розовыми прослойками, волнообразное желе из пузырящейся протоплазмы, фонтанирующее скопление трясущихся пластиковых пузырей… и в каждом пузыре – красный глаз с черным зрачком. На глазах у Хейса по центру массы прошла трещина, и масса разверзлась, словно зияющая рана, и из нее хлынула сочащаяся мякоть. И эта трещина оказалась ртом, который испустил оглушительный вопль, подобный шквальному ветру; и этот вопль превратился в крики тысяч детей, с которых ножами срезают кожу. И в этот момент волна обжигающего жара обрушилась на Хейса, не давая дышать и заставляя опуститься на колени. От острого химического запах формалина и зловония гангренозного гноя желудок подскочил к горлу.

– ДЖИММИ! – закричала Шарки.

Времени не было. Чувствуя, как его обдает влажным жаром от этой твари, выбирающейся из пропасти, как огромный зародыш, Хейс добежал до «снежного кота» и поднялся на гусеницы. Забрался в теплую кабину, схватил детонатор… и нажал на пусковую кнопку.

Вначале был только вой твари, и Хейс подумал, что детонатор не сработал или что они слишком далеко, но потом послышался громкий подземный грохот: внизу началась цепная реакция разрушения. Земля тряслась, холмы дрожали, «кот» качался на гусеницах, и лагерь Гейтса неожиданно исчез в дымящейся пропасти. Они услышали страшный рев агонии и поражения, и тварь втянуло в мерзлые глубины, зеленоватое свечение мелькнуло где-то глубоко внизу и погасло.

И все.

– Поехали, – сказала Шарки.

И Хейс повел машину.

59

Ночь была черная.

Холодная и смертоносная ночь бурь и кричащих ветров.

Ночь откровений и исполнения страшного пророчества. Старые призраки, преследовавшие человечество с самого младенчества, вернулись, как ночные ведьмы из полуночной берлоги, чтобы потребовать то, что принадлежит им по праву.

Этой ночью ветер обрел голос… и он кричал.

Голос полярных могил и бессмертного белого небытия, и, если вы хотите его услышать, прижмитесь ухом к стене из обдуваемого ветром льда, и он расскажет вам, откуда вы пришли и какова ваша конечная цель, кем вы были и кем не были. Да, великое откровение и ужасная правда, которая проберет вас до самого мозга костей.