Книга Улей, страница 209 – Тим Каррэн

– Неужели вы меня оставите здесь одного? – услышали они его крик. – Идиоты! Вы оба идиоты!

Не успели они войти, как Катчен побежал за ними, обзывая всеми ругательствами, какие мог придумать, и словами, не имевшими никакого смысла

Может, город и походил на гроб, но, по крайней мере, он не останется наедине с этим мрачным, бесчеловечным местом.

57

Внутри город был не менее поразителен.

Не менее безумен.

Лабиринт бесконечных прямоугольных коридоров, которые разветвлялись во все стороны, вверх и вниз, как тренажерный зал, в котором пустые трубы соединены друг с другом под прямым углом. Некоторые проходы были квадратные, другие треугольные. Круглые коридоры начинались и заканчивались у стен шарообразных помещений. Одни комнаты переходили в другие, как десятки узких кубов, вытянувшихся в цепочку или поставленных друг на друга. Одни большие и сводчатые, другие тесные, как монашеские кельи или соты в улье. Посередине пятнадцатифутовых стен – арочные двери. Иногда они приводили в цилиндрические проходы, уходившие на сотни футов, прежде чем сузиться и превратиться в маленькие кубические альковы или открыться в гигантские амфитеатры с безумно изогнутыми стенами; эти стены от пола до потолка на высоте в пятьдесят футов были усеяны овальными ячейками. У некоторых помещений не было потолка, просто невероятные шахты, ведущие в бездонную черноту вверху; другие помещения были без пола, просто узкие переходы над пропастью. Не было ничего похожего на лестницы, но время от времени вверх или вниз уходили рубчатые спирали.

Строительный план был по меньшей мере хаотичным.

Этажи не были отчетливо выделены и не отличались друг от друга. Не было первого этажа, второго, третьего и так далее. Они переходили друг в друга, помещения опускались или поднимались, переплетаясь в решетки, как кристаллы алмаза.

Уже через пять минут все трое вспотели, дрожали и с трудом дышали. Этот проклятый город вызывал клаустрофобию. Насыщенный, запутанный. Углы невероятно преувеличены, потолки становились полом. Пол переходил в потолок, который становился стеной. Помещения никогда не были строго прямоугольными, всегда чуть перекошенными и смещенными от центра. Коридоры были не ровные, а извилистые и наклонные, иногда высокие, иногда низкие, иногда узкие, иногда очень широкие.

Было что-то геометрически извращенное в разуме, создавшем это, который смог найти в этом смысл, не забившись в угол и не крича до потери рассудка. Идти по этому городу было все равно что пробираться по узким сюрреалистичным проходам в мозгу безумца в поисках разума, которого нет. Этот разум поглотили аморфные тени, обломки паранойи, как представляли себе немецкие экспрессионисты.

Они шли вдоль электрических проводов, закрепленных на стенах и переброшенных через темные глубины внизу. И вскоре им пришлось остановиться, чтобы отдохнуть. Конечно, ничего не было приспособлено для передвижения представителей человеческой расы. И передвигаться здесь было тяжело не только психологически, но и физически. Постоянно идешь по похожим на могилы помещениям, скатываешься по туннелям и перебираешься через обломки и рухнувшие перегородки.

Наконец они остановились перед вереницей комнат, которые были вовсе не комнатами, а затонувшими помещениями с прозрачным вогнутым полом, сделанным из просвечивающегося стекла или пластика. Если его потереть, можно убрать грязь и увидеть, что находится внизу.