Книга Улей, страница 212 – Тим Каррэн

Были и другие машины, от которых Хейса бросало в дрожь и холод, и он не мог больше смотреть.

Все это место – таинственная биомедицинская лаборатория, и Хейс это знал.

Уровня этой специализированной технологии человек не сможет достигнуть и через десять тысяч поколений.

Хейс соскользнул с груды обломков, прижал руки к голове, пытаясь вытеснить воспоминания об этом месте, о муках и пытках, о разрезах, ожогах и вскрытиях, о выкачивании телесных жидкостей, взятии образцов крови, костного мозга и тканей головного мозга. Инъекции, пересадки, метаболические манипулирования.

Да, именно здесь все это происходило.

Здесь источник подлинного происхождения человечества.

Это фабрика спирали и первобытного белого желе, о котором бредил Линд. Здесь внеземной разум изучал и каталогизировал эволюцию земной жизни. Здесь родился и модифицировался человек. Сюда помещали предков Хейса, их классифицировали, прикалывали, как редких насекомых, вскрывали и помещали в сосуды. Да, на протяжении всей предыстории, может, через каждые пятьдесят тысяч лет все население людей или антропоидов, которые еще только должны стать людьми, отлавливалось, привозилось сюда, в эти отвратительные катакомбы, и изменялось и совершенствовалось с помощью микрохирургии и вивисекции, евгеники и генетической инженерии, принудительной мутации и специальной адаптации, тщательных и точных модификаций на атомном и молекулярном уровнях. И все это с одной целью: создать разум, который смогут пожать Старцы.

Хейс лежал у основания груды обломков, мысли его разбегались в тысячах направлений, вызывая замешательство, оцепенение и даже, может быть, немного сводя с ума. На него столько обрушилось, слишком много. Понимание правды о своем происхождении привело к тому, что он чувствовал себя… искусственным, синтетическим. Не человеком, а холодной протоплазмой, которую заставили принять человеческий облик. Хейс чувствовал, что его душа высохла, сморщилась, превратилась в пепел. Он лежал в мрачной дьявольской мастерской, и призраки предков преследовали его, вторгались в сознание и кричали ему в лицо.

Его использовали и опустошили, и внутри остались только кости, и кровь, и сердце, бившееся в глухом ритме; снаружи – только отражение человека, мрачно поджатый рот и мертвые глаза, как грязные монетки, глядящие на вас из сточной канавы.

Голоса и резкие крики, смутная расовая память, вопли давно мертвых разумов – все это вскипело в нем и превратилось в поток серой грязи. И в глубине сознания звучал единственный голос: «Разве это не откровение, Джимми? Все эти годы люди гадали, кто они, кем они были, какова их судьба, ты был одним из этих людей… но теперь ты знаешь правду, и в этой правде нет радости. Только безумие и ужас. Коллективное сознание человечества не готово к этому. Мужчины и женщины еще, по сути, дикари, суеверные, гремящие тыквами и произносящие заклинания… и такое знание их совершенно уничтожит. Знание, что мы можем быть сведены к уравнению, к пробирке, к химическим и атомным преобразованиям, проведенным руками грозных пришельцев, что мы – это только амбициозный эксперимент в молекулярной биологии… Это сокрушит наш простой языческий ум, и от него ничего не останется. Многое годы спорили креационисты и эволюционисты, и оказалось, что они одновременно неправы и правы… жизнь может возникнуть почти везде из фиксированного набора переменных, и действительно существует Творец. Только этими переменными манипулирует холодный пагубный разум, а Творец явился из водосточной канавы вне пространства и времени.