Книга Улей, страница 105 – Тим Каррэн

Он спускался по извилистым проходам города, перебирался через цилиндрические расщелины и уходящие глубоко вниз восьмиугольные отверстия, карабкался через груды обвалившейся кладки, освещал кошмарные башни и чувствовал слабость внутри, когда изучал гротескные арабески. Крался вдоль краев циклопических пилонов, уходящих далеко вверх, смотрел вниз, в титанические пропасти.

Он задерживался под пыльными сферическими сводами и стоял, дрожа, в громадных помещениях, стены которых никогда не были гладкими, их усеивали переплетающиеся, похожие на шестеренки выступы, спиральные и волнообразные, накладывающиеся друг на друга и каким-то образом геометрически непостижимые для простого мозга примата. Останавливался в гигантских многоугольных амфитеатрах из черного резного камня и, спотыкаясь, шел по мрачным коридорам, похожим на центральные артерии, разветвляющиеся в вены, капилляры и кровеносные сосуды. Это была невероятно запутанная сеть, уходящая вправо и влево, вверх через потолки и вниз через наклонные полы, только чтобы потом снова повернуть обратно.

Безумие.

Чем глубже Гейтс уходил в эти мрачные руины, тем более тяжелому испытанию подвергал свои пять чувств и тем сильней убеждался, что находится не в городе, а в глубинах какого-то аномального муравейника.

Он бродил часами, разыскивая Старцев, Древних и, возможно, их питомца – шоггота.

В гигантских кубических помещениях больше футбольного поля Гейтс кричал в ненависти на создателей этого и поработителей. В восьмиугольных катакомбах он исследовал жуткий погребальный культ Старцев. В свете фонаря он видел гигантские монолиты и зловещие статуи существ, которых нет на Земле; он стоял над гробницами, в которых мумифицированные инопланетные мертвецы были размещены стоя. Встав на четвереньки, Гейтс всматривался в их могилы, изучал сморщенные фигуры, иссохшие ткани, едва прикрывавшие внутреннюю костную структуру.

В своих блужданиях он находил и другие мумии. Останки примитивных людей, закованные в лед, с изодранными шкурами, почерневшими лицами, морщинистыми, как у болотных существ. Судя по выражению боли на их лицах, они были жертвами экспериментальной хирургии, вивисекции и генетических модификаций.

Гейтс всегда оставался настороже, прислушиваясь к звукам за собой, под собой, над собой. Его не захватят врасплох. Он будет сражаться. Он не видел ничего, кроме шуршащих теней, и не ощущал ничего, кроме бесплодности этого города, его пустоты, изредка – приступов головной боли, когда он словно чувствовал, какую боль испытывали здесь его предки.

Гейтс строил планы, едва уловимые зачатки планов в недрах своего подсознания, куда Старцам не так-то легко проникнуть. Он не смел думать сознательно, опасался, что они узнают. Он не может позволить им знать. Когда он чувствовал, что его разума касаются чужие, то думал о разрушении. Пусть они узнают всю глубину его боли и отвращения и то, как он покончит с этим, как уничтожит себя, лишь бы лишить их возможности использовать его.

Гейтс ходил, исследовал, искал непонятно что. Может, Холма. В глянцевом продолговатом помещении он нашел человеческую мумию, лежащую на высоком узком столе. Над ней было скопление извивающихся черных труб, выходящих из потолка. Гейтс решил, что когда-то на конце этих труб был какой-то механизм, которого сейчас нет. При свете фонаря он мало что мог разглядеть. Полые трубы, не более того, все толщиной с большой палец.