Онлайн книга «Улей»
|
– Наверно. – Сегодня утром Гейтс связался с нами по ВЧ, – сказала Шарки. – Я в это время была в радиорубке. – И? – По его словам, он проводит много времени в подземном городе. Я взяла микрофон и спросила, что он думает о руинах, но он был… уклончив. Хейс подумал, что Гейтсу стоило бы взорвать динамитом всю эту пропасть, запечатать, пока есть возможность. Но, вероятно, уже слишком поздно. Клетка открыта. И через миллионы лет зверь выйдет на свободу. Гейтс нервно сглотнул. – Ты сказала о состоянии мумий? – Да. – И что? Она покачала головой. – Ему как будто все равно. – Это странно. Шарки вздохнула. – Онстранный, Джимми. Что-то было в его голосе. Что-то очень скрытное. Она сказала, что Гейтс упомянул, что нашел еще много образцов в чем-то похожем на кладбище внизу… и его не очень заботило состояние тех, что в строении. – Он сказал только, что строение должно быть всегда закрыто и в него нельзя заходить. – Теперь Шарки смотрела Хейсу в глаза. – Можно подумать, что его беспокоит, как бы мы не занесли туда заразу, но… – Но ты в это не поверила. – Нет, не поверила. – Она откусила еще кусок рагу и запила кофе. – В его голосе было что-то, какой-то подтекст, Джимми. Может, это просто мое воображение, но я так не думаю. Как я сказала, Гейтс был сдержан, излишне формален. Иногда казалось, что он говорит очень тихо, словно боится, что его подслушают, а временами он бормотал что-то бессвязное. Но когда я просила его повторить, он менял тему. – У него неприятности, док. Готов поспорить. – Возможно. К концу нашего разговора пришел ЛаХьюн, и, кажется, он считает, что все нормально. Не знаю. Может, так и есть. – Он сказал что-нибудь еще? – Гейтс? Сказал, что они нашли заброшенный русский лагерь в десяти-пятнадцати милях от них. Сказал, что лагерь практически погребен под снегом, но его это очень заинтриговало. Я слышала в его голосе волнение, Джимми. Может, это ничего не значит, но… – А может, значит все. Шарки больше не интересовала еда. – Я хорошо знаю Гейтса, Джимми. Он человек самоотверженный и преданный. Он не обращает внимания на то, что не связано непосредственно с его работой. Говорю тебе, его интерес к этому лагерю – не простое любопытство. Он попросил меня позвонить моим русским друзьям на «Востоке» и спросить, что они знают об этом. Шарки переписывалась с русским физиком на станции «Восток» и была с ним в дружеских отношениях еще со времен работы в Восточном лагере, американской базе на «Востоке». Этого человека звали Николай Колич, и он участвовал в русской программе с советских времен, с шестидесятых. Он знал практически все и обо всем. И кстати, под «Востоком» было еще одно огромное озеро с теплой водой, и планировалось после Вордога бурить скважину и к нему. – ЛаХьюн одобрил твой звонок ему? – Он сам предложил позвонить. – Еще что-нибудь? Шарки рассказала, что Гейтс, по-видимому, очень интересуется бурильной операцией доктора Гандри. Он очень взволнован возможными находками там. Или испуган, сказать трудно. – Как думаешь, что там, внизу, Джимми? Хейс рассказал о своем разговоре с доктором Гандри. – Он мало что говорит, но думает, док. О многом думает. Полагаю, нас с ним тревожит одно и то же. Что-то там, внизу, создает сильное магнитное поле, и он этого опасается. 29 Хейс был в радиорубке, когда Содермарк, связист, установил связь со станцией «Восток». Еще одна старая советская станция, работающая уже больше сорока лет, и сейчас на ней находились русские, американские и французские исследователи со своими независимыми программами. Связавшись по ВЧ, Содермарк уступил место Шарки, сказав, что пойдет выпить кофе и покурить. |