Онлайн книга «Размножение»
|
– Они вернулись, – сказал он, словно сам хотел в это поверить. – Слава богу, они вернулись. Но даже когда он произносил эти слова, их тон свидетельствовал не об облегчении, а о чем-то гораздо более мрачном. Он пошел к двери. – Нет, – сказала Ким. – Не открывайте дверь! Вы меня слышите? Не открывайте эту проклятую дверь… оно там… Старнс сглотнул. – Ким, я должен… – Не надо! – крикнула она, вне себя от страха. Помехи по радио становились все громче, как и этот странный гул, который усиливался и ослабевал жуткими волнообразными циклами. А потом послышалось что-то еще. Пусть он идет, Ким… Он нам не нужен… Ким попятилась, не в силах унять дрожь. – Нет, нет, нет… Скоро будем только ты… и я… Старнс хлопнул шлюзом. Ким издала хнычущий, умоляющий звук. Старнс открыл дверь, всмотрелся в воющую черноту антарктической ночи… и ничего не увидел. Никого не было. Ким снова попятилась, чувствуя, как оно идет, нарастает в воздухе, словно заряд неведомой потенциальной энергии вот-вот перейдет в кинетическую форму. То, что таилось там, готово было показаться, быть услышанным, разразиться колоссальным, оглушающим взрывом, как звуковой удар… Старнс крикнул и… исчез. Ким видела, как это произошло. Его унес не ветер – что-то другое. Его утащилив темноту. 23 СТАНЦИЯ «ПОЛЯРНЫЙ КЛИМАТ» Ветер говорил, шептал, манил ее. Кэсси Мелоун знала, что у ветра не может быть голоса, хотя иногда на льду может показаться, что ветер стонет, зовет тебя по имени, а в особенно ветреные ночи – кричит, как женщина. Но сегодня у ветра действительно был голос. Она слушала, что он говорит. Слушала, как он поет панихиду, вспоминает о земле, какой она была до прихода льда, о чем-то таком далеком, что ни один человеческий глаз не видел. Этот голос знал, он говорил правду. Он заглянул прямо в больное сердце ее травмы и страха и пел о мире и долгих развертывающихся веках. Он говорил о том, что страх – это лишь механизм выживания, помещенный в психику человека, и что это одновременно контрольный механизм, который может лишить человека разума при первых признаках неповиновения. Он говорил также, что Кэсси нечего бояться, если она будет поступать, как велит голос. Если она ответит на древний призыв. И она верила ему. Сегодня вечером у ветра был голос, и этот голос говорил только с ней. Он был такой одинокий, и древний, и мудрый. Слушать мелодичный голос ветра было все равно что вбирать в себя что-то чистое и вечное. Наружу… выходи наружу и познай нас, приди к нам, и мы даруем тебе вечную невообразимую красоту. И Кэсси, зная, что это правда, поступила, как велел голос. Торопись… ты должна действовать быстро, пока они тебя не увидели. Они не знают. Это тайна. Уйти было просто. Кэсси вслед за голосом прошла сквозь стену, где встречались углы, совершила прыжок в четырехмерное пространство, а потом… потом… Снаружи горели охранные огни, снежные вихри летели по поселку, и ветер гнал снег в лучи света. Дул пронизывающий ветер, холодный, холодный, холодный. На Кэсси были только домашние тапки, спортивные штаны и толстовка с капюшоном. Двадцать градусов ниже нуля[35]. Она не знала, куда идет. Она просто следовала за голосом. Иди за мной, иди за мной, иди, иди, иди за мной… И она спросила тоненьким детским голоском, выдыхая облачка пара: – Ты… ты призрак? |